– Вы так голодны? – темная бровь удивленно поднялась вверх. Мое нетерпение не укрылось от князя. И, как ни странно, не вызвало у него возмущения. Я почему-то считала, что Чжан Рэн будет недоволен подобным проявлением эмоций, прямым нарушением этикета. Но все оказалось иначе. Недостаточно хорошо я знала этого человека, чтобы предвидеть его реакции. И это следовало исправить.
– Я соскучилась по вкусу дома, – позволяя себе немного больше свободы, ответила сдержано.
– Тогда приступайте.
Я уже слопала половину чашки риса, когда поняла, что князь не ест. Он просто сидел за столом и наблюдал за мной.
– Вы не голодны? – чувствуя неловкость, рискнула спросить. У нас впервые была возможность поговорить нормально и спокойно, без обвинений, страха и обид.
– Нет. После лекарств ничего не лезет. Что бы ни съел, потом будет мутить. Очень уж горькие снадобья у моего лекаря. Я пробовал разные варианты, но самый удачный – пропустить ужин. Иначе ночь не буду спать.
Я отставила чашку, больше не чувству голода. Под внимательным взглядом, как сказал генерал, «ничего не лезло».
– Продолжайте. Не обращайте на меня внимание,– досадливо скривившись, наблюдая за моими действиями, как можно мягче произнес генерал.
– Я уже наелась. Благодарю.
Чжан Рэн покачал головой, и поднялся.
– Как вам будет угодно.
Подойдя к одному из фонарей, генерал затушил его совсем. Затем так же поступил со вторым, оставив теплиться только небольшой огонек за непрозрачной стеклянной рамой, что давал слабый желтый свет. Присев на край постели, не сводя с меня глаз, мужчина стащил сперва один сапог, по-военному ровно поставив его на край ковра, а после проделал то же самое со вторым.
Я судорожно сглотнула, понимая, что дополнительного приглашения не последует. Все уже было сказано раньше.
Окинув взглядом стол, я плеснула из небольшого кувшина вино и залпом опрокинула рюмку. Теплое, сладкое и не очень крепкое, «девичье» сливовое вино скользнуло по горлу, наполняя тело теплом, но не давая расслабления, на которое я рассчитывала.
– Вам не удастся напиться этим. Мне подают только разбавленные или очень слабые вина. Если желаете чего-то особенного, придется дождаться возвращения домой. Или же можно отправить кого-то на праздник, но думаю, там не найти ничего другого сегодня, кроме крепкой рисовой водки или не менее крепкого кумыса.
– Благодарю, но думаю, что это излишне, – взявшись за пояс платья, не глядя на генерала, покачала я головой, от чего шпильки в волосах плавно закачались.
Шелковая ткань легко скользнула по нижнему платью и я осторожно, нарочито медленно повесила наряд на свой стул. Затем последовал второй слой. На мне осталась только штанишки и белье, прикрывающее грудь. Дрожащими руками, чувствуя себя слабой и беззащитной, я принялась одну за одной вытягивать шпильки из прически, ровными рядами выкладывая их на стол. Гребень, серьги, несколько браслетов. В итоге мои украшения заняли едва ли не половину свободной части стола. И только теперь, когда тяжелые волосы волной легли на плечи, я осмелилась поднять взгляд на генерала. Темные глаза пылали огнем.