Чжан Рэн молчал, внимательно рассматривая меня, прежде чем ответить.
– Я предоставлю вам эту возможность. Не наедине. Но явитесь во дворец вы в качестве моей невесты. И спать отныне будете в моей постели. Я больше не желаю гоняться за вами по всей империи и ее окраинам.
– Как пожелаете.
Голос сел, превратившись в шепот. Я невольно скосила глаза на узкую кровать, застеленную волчьими шкурами. Это было ожидаемо, это было неизбежно. И раз уж я молила небо о победе этого мужчины, то теперь мне предстояло справляться с последствиями…**
Чжан Рэн поднялся, так и не накину ничего на голый, замотанный бинтами торс, выглянул из шатра.
– Принесите нам ужин, – приказ прозвучал сухо, и от этой смены голоса, пусть и не обращенной ко мне, почему-то стало жутко. Словно очередное напоминание, что передо мной не простой человек. Кажется, я на несколько мгновений забыла об этом, рассуждая о роли будущей княгини Вэй.
– Думаю, что вполне могу больше не присутствовать на празднике. Принцессу передали под патронат степей, да и с ней достаточно прислуги, чтобы справились без меня, – пройдясь по шатру, подняв соскользнувший со спинки кресла плащ, поделился мыслями князь.
Одной рукой мужчина потирал забинтованное плечо, едва заметно кривя губы. Видно, раны болели, как бы он не старался сделать вид, что все в порядке.
– Да и ваше присутствие теперь там не обязательно, – посмотрев на меня, добавил князь. Мужчина выглядел спокойным, почти умиротворенным, хотя и усталым. – Как считаете?
Я считала, что мое мнение не имеет особого значения, но не могла не отметить, что он поинтересовался. Словно признавал мою значимость не только в качестве оттеняющей безмолвной фигуры, как это обычно случалось с женщинами, даже высокого статуса.
– Думаю, никто не обидится. Не после того, как вы меня выиграли у Гансуха.
– Не сожалеете? Кажется, он был к вам весьма серьезно расположен.
– Такова моя судьба.
– Не перекладывайте ответственность за собственное будущее на богов. Они помогают, но не решают за нас. Никто не подталкивал вас под локоть, когда вы покинули мое поместье.
– Вы мне будете это припоминать еще долго, так ведь?
– Думаю, до внуков, никак не меньше, – и генерал, суровый и грозный, вдруг улыбнулся.
В шатер внесли целый поднос, уставленный небольшими плошками, и я вдруг поняла, что очень соскучилась по еде родной страны. Так много мяса и сыров, нехватка риса и овощей сказывались, кажется, на самом характере, делая меня боле6е раздражительной, как бы я ни старалась сдерживаться. И вот теперь в нос ударил запах маринованной редьки, запеченных грибов. А в центре подноса стояла плошка с чистым, белым рисом, пропитанным каплей уксуса.