Но чем больше становилась кучка драгоценностей рядом со мной, тем сильнее хмурился мужчина.
– Дорогая ты девица. Я бы согласился на что попроще. Чую, беду мне принесешь, – тихо, чтобы не слышали его соратники, проговорил мужчина, глядя мне в глаза.
Я же едва дышала. Не найденными осталась одна заколка. И тигровая бирка, что лежала, примотанная к телу лентами для груди.
– Опуфпи, – превозмогая дурноту, просипела сквозь грязную ткань, что закрывала мой рот.
– Отпустить? – мужчина печально вздернул бровь и обернулся, посмотрев на остальных разбойников. – Я бы может так и сделал… да только никто мне такого не позволит, девушка. Но я постараюсь, чтобы тебя не обидели. По крайней мере мои люди. А что будет с тобой дальше… не мое дело и не моя судьба.
Мужчина сгреб украшения большой ладонью и отошел, возвращаясь к остальным. Через мгновение послышался восторженный гул.
– Хорошо ее обсмотрел? Может, у ней еще что прячется?
– Нет больше ничего. Но сапоги дорогие. И ткань под верхним платьем… непростая птица к нам залетела. Нужно поскорее избавиться.
– Так может все же того ее… когда еще шанс будет? – и снова тихий, скаберзный смех, от которого меня всю передернуло.
– Как ты потом ханам ее отдашь, полумертвую? Знаю я, как ты с бабами обходишься. Чудо, если та потом жива остается. Нет. Не порть товар. Лучше шел бы, сговорился с кем нужно. Слышал я, что ханы опять князя давят.
– Было дело. Видели пыль от их коней вчера, – еще один голос. Высокий и надрывный.
– Значит, скоро стоять будут лагерем. Если его не выбили из крепости, а мы бы о том сразу узнали, значит, скоро вся Орда подойдет.
– Мыслишь, возьмут шептуху?
– Возьмут. У них хватает шаманов, чтобы ее без кляпа замкнуть. А среди илбэчинов-багатуров всегда найдется кто-то, готовый взять в шатер такую женщину.
– Много ты про ханов знаешь, – с уважением, но и долей недовольства произнес высокий голос.
– Жизнь так сложилась, – мрачно отозвался дезертир. И после короткой паузы добавил: – Пойдешь? Есть у тебя кто связной с той стороны?
– А то как. Ща дожую и пошагаю. К вечеру будет решено. Только коня твоего возьму. Пехом, оно, долго будет.
– Бери. Только не потеряй. И смотри… убьют тебя – не возвращайся.
В ответ на это предупреждение послышался грубый и мрачный смех. Эти люди не слишком-то боялись смерти, ожидая и видя ее за каждым деревом.
Послышалось шуршание, а затем звук быстро удаляющихся и затихающих шагов. Кажется, тот, кого отправили к кочевникам, почти бежал.
– И как мы эту потащим? На спине? – спокойно, буднично, словно обсуждал обед, спросил мужчина, что дурно обращался с женщинами.