Она шмыгнула носом, отстраняясь от дыры, чтобы провести грязной рукой по щеке, вытирая слезу.
— Это был тяжелый день. Моя опекун была ранена в бою. Остальные говорят, что с ней все будет хорошо, но я боюсь. И ужина на всех нас не хватило. Настала моя очередь его пропустить. Но у меня есть немного воды, так что это хорошо.
Она была голодной. Голодной и напуганной. Мне это не понравилось. Я хотел, чтобы она была счастлива, как в тот первый день, когда мы поговорили. Я вспомнил об остатке обеда в моей сумке. Я должен отдать ей его.
Я оглянулся через плечо, ожидая, что тренер снова застанет меня здесь и изобьет еще хуже, чем сделал ранее. А если меня застукают за тем, как я делюсь едой… с омегой…
Я сильно зажмурился, пытаясь забыть ощущение, как большие кулаки колотят меня в живот.
Но желание позаботиться о ней, пересилило мой инстинкт самосохранения. Омега она или нет, но она была моим другом. Она голодна, и я мог это исправить.
— У меня есть кое-что для тебя, — прошептал я в дыру. — Ты только никому не говори.
Я наблюдал, как ее глаза становятся ярче, и понял, что поступаю правильно.
— Для меня? И что это? Иногда кто-нибудь из старших находит пуговицу или камень, рисует на них лицо, и тогда я могу играть с этим.
Любопытство взяло надо мной верх.
— Во что ты играешь?
— Семью.
По тому, как она это сказала, я понял, что она улыбается.
— Семья — моя любимая игра. Там есть папа-скала и мама-пуговка, а также два крошечных малыша-пуговки. Они слишком маленькие, чтобы нарисовать на них лица, поэтому мы назвали их малышами. У меня даже есть старая консервная банка, которую я использую как маленький домик. Но… что у тебя есть для меня, альфа?
— Ничего такого.
— О.
Она ждала.
— Что ж, что бы это ни было, мне это понравиться. Потому что мы друзья, и все, что ты мне подаришь, будет совершенно особенным.
Я опустил взгляд, внезапно пожалев, что у меня нет ничего другого, что я мог бы ей предложить, кроме черствого хлеба и сыра, хотя она, вероятно, обрадуется, что сможет поесть. Может быть, даже в большей степени. И все же мне хотелось, чтобы у меня было что-нибудь особенное для нее, с чем можно было поиграть, пока она одна в своей хижине.
Позже. Я принесу ей что-нибудь подобное позже.
Порывшись в своей сумке, я нашел остатки обеда, который так и не доел. Еды было больше, чем мне нужно, и я, не задумываясь избавился бы от нее. Я решил, что больше никогда не буду выбрасывать еду. Не тогда, когда маленькая омега по другую сторону стены голодна.
— Вот, — сказал я, поднося кусок хлеба к дыре. — Это хлеб из замка. Ты можешь взять его.