Из тёмного неба спустился Режиссёр.
Это была уже не та рысь, которую я знал — не та, что скалилась и играла со мной и не та, что ночами лежала рядом.
Передо мной летела настоящая Альфа — с коня величиной, может, ещё больше, с теми же тёмными кистями на ушах. Только теперь кисти стояли вертикально. В них сидел воздух, который шевелил каждый волос отдельно. Куцый хвост стелился за зверем тонкой струёй ветра.
Шерсть на нём текла. Пятна и полосы по бокам шли по шкуре, как тени от облаков по полю.
Альфа опустился на поляну в одно длинное движение. По земле ударила мощная волна воздуха — снег и хвоя взметнулись и осели обратно.
Режиссёр посмотрел на меня глазами цвета грозового неба — теми же, что и раньше, только теперь у них появилась глубина, какой никогда не было.
Он покорно опустил голову и передал образ…
Садитесь, Спектр.
И я понял — времени очень мало.
Отпустил руку с Тимкиного плеча и быстро дал команду стае отправляться в ядро.
Карц ушёл прямо изнутри Тимкиного объятия, оставив пацана с пустыми руками и со слезами в воздухе. Тимка моргнул и поднял лицо.
Из верхних ветвей беззвучно спустилась Актриса. Она мазнула Режиссёра боком, затем прыгнула, растеклась полосой и втянулась в ядро.
— Красавчик, ты тоже в ядро. Знаю, не любишь, но научился ведь, — сказал я вслух.
Горностай обиженно тявкнул, но встретил взгляд Режиссёра и растворился. Долго его там держать нельзя, но пока Спектр спит — всё в порядке.
Я в одно движение сгрёб Тимку с земли — он весил меньше, чем выглядел — и пошёл к Режиссёру. Пацан не упирался, обхватил меня за шею и спрятал лицо в моё плечо. Я почувствовал его тёплые слёзы сквозь ткань.
— Держись. Крепко держись.
— У-у-гу.
Я закинул правую ногу на хребет Режиссёра, перевалил Тимку и сел сам. Шерсть Альфы под ладонями текла, как живая вода.
Режиссёр коротко моргнул. Воздух вокруг нас сжался в невидимый купол — лес вдруг почти полностью замолчал, словно я ушёл с улицы в избу.
Альфа оттолкнулся…
И поляна провалилась вниз.
Хвоя, ельник, земля — всё уехало куда-то под нас, скукожилось в тёмное пятно и осталось позади. Я обнял Тимку крепче, пацан вжался лицом мне в воротник.
Высота набралась за пару секунд. Под нами поплыла тёмная полоса леса, расчерченная узкими прорехами — там, где шли просёлки. Над нами повисло чёрное небо без звёзд с тонкой полосой рассвета на востоке.
Где-то далеко на юге, в этой серой полосе, поднялась целеустремлённая чёрная тень, которая уже двигалась к нам.
— Не выронишь, дядь? — голос у пацана ушёл в шёпот.
— Не выроню. — Я сильнее сжал руку у пацана на спине.