Но где я нахожусь? И где тот незнакомец, что помог мне спастись от огня? Судя по прекратившемуся стуку топора, он где-то неподалёку. Надо выглянуть наружу и оглядеться!
Не успел я подойти к двери, как она открылась. Шум дождя усилился, в лицо ударил свежий мокрый ветер.
В помещение вошёл тот самый человек. Вода ручьями стекала с его фуфайки. В руках незнакомец держал охапку дров.
Его коричневое от загара лицо густо заросло чёрной бородой, в которой сверкали капельки воды. В давно не стриженых волосах пробивалась изрядная седина. Человек бросил на меня внимательный взгляд цепких глаз, но ничего не сказал. Молча свалил дрова возле печи. Снял с плеч мокрую фуфайку и повесил её на вбитый в стену толстый гвоздь. Повернулся лицом к иконе, трижды перекрестился и поклонился в пояс. Затем присел на корточки и стал растапливать печь.
— Кто вы? — спросил я.
Человек не ответил.
Я вернулся к нарам и присел на край.
Растопив печь, человек поставил на железную пластину помятую алюминиевую кастрюлю с водой. И только потом повернулся ко мне.
— Трифон.
Необычное имя очень подходило его внешности. Было в нём что-то старинное, основательное — неторопливая походка, широкие косые плечи, и то, как естественно, не нарочито он перекрестился на икону.
— Спасибо за помощь, — сказал я.
— Бога благодари, а не меня, — просто ответил Трифон.
Он мельком взглянул на мою ногу, снова надел фуфайку и вышел под дождь. В просвете двери я успел заметить мокрый глиняный откос возле входа.
Через минуту Трифон вернулся с полным ведром холодной воды. Поставил ведро передо мной.
— Ногу опусти — легче станет.
Я опустил ступню в холодную воду. Боль сразу утихла, нога начала неметь от холода.
— Держи, сколько сможешь, — добавил Трифон. — Я пока похлёбку сварю.
От печки шло приятное тепло. Трифон положил на стол широкую доску в чёрных ножевых зарубках. Вытащил из сапога сточенный нож и принялся крошить им на доске какие-то толстые корневища. Плотная белая мякоть привлекла моё внимание.
— Что это? — спросил я.
— Лопух, — ответил Трифон.
Он ссыпал измельчённый корень в кипящую воду. Туда же отправилась мелко порезанная зелень крапивы и несколько тщательно вымытых картофелин. Картошку Трифон чистить не стал, просто порезал крупными кусками.
— Вы здесь живёте? — снова попробовал я завязать разговор.
Ответ на мой вопрос был очевиден. Но мне хотелось разговорить Трифона. К моему удивлению, он ответил.
— Живу.
Он помешал похлёбку деревянной самодельной ложкой. Добавил соли из стеклянной литровой банки, которая стояла на полке.
— Покажи ногу!