Рустам быстро забросил их тяжёлые рюкзаки в кузов «Уазика». Отец хотел было остаться — помочь мне, но я был непреклонен.
— Батя, поезжай с Георгием Петровичем. И непременно покажи порез Трифону.
В самом деле, повязка на руке отца промокла от крови.
Сам я вернулся в Черёмуховку, когда уже стемнело. Остановил машину возле калитки и прошёл в вольер к нетерпеливо повизгивающим собакам.
— Ну-ну, — негромко говорил я, гладя псов по крутым холкам и уворачиваясь от розовых мокрых языков. — Накормили вас?
Возле дочиста вылизанных мисок валялись свежие обглоданные кости. Значит, гости не поленились наварить собакам мясного варева.
Я запер вольер, и вдруг почувствовал, что очень устал за сегодняшний день. Ладонью сгрёб с завалинки тонкий слой снега и присел, глядя на небо. Облака к ночи растащило ветром, в угольно-чёрной тьме ярко мигали звёзды. Запах печного дыма плыл по деревне — хозяйки топили печи на ночь.
Петли калитки скрипнули, я увидел тёмную широкую тень.
— Трифон?
— Привет, Андрей! Добрался?
— Да. Устал немножко. Пойдём к нам — поужинаем.
— Спасибо, — улыбнулся Трифон. — Я уже.
— Отец к тебе заезжал? — спросил я. — Ты посмотрел его порез?
— Ничего серьёзного, — кивнул Трифон. — Но пару стежков я наложил. Через две недели пусть сходит в больницу, там снимут швы. Шрам, конечно, останется, но это пустяк.
— Спасибо, — сказал я.
— Пустяки, — ответил Трифон. — Я по другому делу.
Он помолчал, а я внутренне напрягся.
— Хорошо бы твоему отцу бросить курить.
— Что-то серьёзное? — враз охрипнув, спросил я.
— Пока нет, — ответил Трифон. — Но кое-что беспокоит. Анализы на онкомаркеры он когда-нибудь сдавал?
— Четыре месяца назад.
— Вот как? — удивился Трифон. — Ага…
— Это я настоял.
Я не видел причин скрывать от Трифона правду. Он и так знал обо мне достаточно.
— В прошлой жизни он…
Я замолчал.
— Сколько осталось? — безжалостно спросил Трифон.
— Ещё два с половиной года.
— Понятно. Что ж… Сейчас никаких признаков нет, я бы заметил. Но анализы сдавайте регулярно. И пусть бросит курить.
— Да как его заставишь? — с горечью спросил я.
— Придумай. Если что — сразу сообщи мне, договорились?
— Хорошо.
— Ладно, пойду я.
Трифон поднялся с завалинки.
— Завтра вставать рано. Работа. Спасибо, Андрей, что вытащил меня сюда из леса.
Мы с Трифоном молча пожали друг другу руки.
Рано утром я отвёз отца в Волхов — ему нужно было выходить на работу. А когда вернулся — генерал и Владимир Вениаминович сидели за столом.
— Андрей Иванович, — без предисловий начал психотерапевт. — Нам нужно обстоятельно поговорить.