— Наташка? Чего орёшь, как заполошная?
— Баб Таня, десяток яичек есть? Пироги печь буду к празднику.
— Да не кричи ты, всю улицу переполошишь! Забыла, что ли, где калитка? Зайди во двор!
— Я твою Найду боюсь! Она кидается!
Найда, и впрямь, рвалась с цепи. Ошейник так перехватывал шею собаки, что та хрипела вперемешку с лаем.
— А ты меньше ори, собака и кидаться не будет.
Наташка, опасливо обежав стороной лающую собаку, забежала во двор. Петух, который тоскливо бродил по грядкам, разгребая лапами первый снег, увидел гостью и оживился. Он встопорщил гребень, зашаркал ногой и воинственно кукарекнул, пробуя голос.
— Остынь, проклятый! — прикрикнула на него хозяйка.
— Сил нет, — пожаловалась она гостье на петуха. — Кидается ирод, и всё тут.
— А ты петуха в суп пусти, — посоветовала Наташка. — Соседа своего, егеря попроси — он его мигом тюкнет! А супу соседу нальёшь — так ещё и дорожку тебе от снега расчистит.
— Нельзя петуха в суп, — с сожалением сказала баба Таня. — Куры нестись не будут. Чего тебе? Яичков?
— Ага! Дай десяток яичек, баб Таня! А я тебе баночку майонеза. Вчера в магазине завоз был — выкинули к празднику. Хорошо, Лидка вовремя предупредила. По две баночки в руки только давали. Так я и Петьку своего притащила в магазин, и детей — чтобы к празднику закупиться.
— Манез? — переспросила баба Таня. — А на кой он мне?
— Как на кой? — удивилась Наташка. — Хошь — в салат добавляй, или в суп. А хошь — на хлеб мажь!
— Да ну, — отмахнулась баба Таня. — Баловство! Давай-ка знаешь, что? Я тебе яичков дам, а ты Петьку своего попроси мне двор почистить.
— Это запросто! — обрадовалась Наташка. — Сегодня вечером и отправлю его — нечего на диване валяться! А то придёт с работы, ляжет пузом кверху и смотрит телевизор, как городской! Я, говорит, устал и имею право! Это где видано такое?
— Ну, пошли в дом, — сказала баба Таня. — Яички-то там!
Шаркая подшитыми резиной валенками, она побрела к дому. Поднялась на крыльцо, опять запнувшись о проклятую доску. Вот дырявая голова! Сколько раз себе говорила — попроси Фёдора Игнатьевича прибить доску!
— Наташка! Петька твой доску приколотить может?
— Конечно! — удивилась Наташка. — Он же мужик!
— Попроси — пусть прибьёт мне эту половицу на крыльце! А то запнусь и гробанусь насмерть!
Баба Таня с усилием отворила забухшую от мороза дверь. Дверь недовольно скрипнула, задевая порог.
— Слышала, что творится-то, баб Таня? — спросила Наташка.
— А что?
— Председатель, Фёдор Игнатьич, новый дом строит!
— А чего ему не строить? У него, говорят, сын в городе развёлся и любовницу завёл. А квартиру жене оставил. Вот Фёдор Игнатьич для сына дом и строит.