А потом была бесконечная череда допросов и протоколов.
Дверь в дом пришлось устанавливать заново — старая ремонту не подлежала. Надо было её покрасить, да руки пока не доходили — то одно, то другое. Так дверь и белела свежей, уже начинающей желтеть древесиной.
К чёрту! Будет время — со всем разберусь.
— Давайте грузиться! — сказал я охотникам.
Собаки первыми запрыгнули в машину, обнюхались и мирно улеглись на резиновом ковре, который закрывал холодный металл кузова. Когда и как они успели подружиться — непонятно. Наверное, у собак, как и у людей, всё происходит по принципу «свой — чужой». Если видишь своего, то короткого взгляда достаточно для того, чтобы появилось доверие. Ну, а с чужим человеком сколько времени ни проведи рядом — понимания не будет.
И Серко, и Жеке хватило короткого обнюхивания, чтобы признать друг в друге родственную охотничью душу. И теперь собаки мирно лежали рядом, поглядывая на нас блестящими глазами и вывалив длинные розовые языки.
— Развалились! — с показным недовольством сказал Владимир Вениаминович.
Сгорбившись в три погибели в тесном низком кузове «ЛуАЗа», он искал, куда поставить ногу в огромном сапоге.
— Оттопчу лапы — будете знать!
Наконец, психотерапевт сумел пробраться к заднему сиденью и плюхнулся на него огромным телом, облегчённо вздыхая.
Я подал Владимиру Вениаминовичу ружья в чехлах, и он аккуратно уложил их вдоль заднего борта. Лису убрали в рюкзак, и псы то и дело принюхивались к нему, ловя запахи, незаметные для человеческого носа.
— Андрей Иванович! — просительно сказал Беглов. — Поможете с лисы шкуру снять? Сам боюсь испортить.
Я улыбнулся.
— Разберёмся, Владимир Вениаминович!
И тронул машину с места, бросив последний взгляд на базу.
Вечером мы варили уху на костре, на самом берегу Песенки.
Конечно, можно было воспользоваться и газовой плитой, и даже растопить печь. Тем более что ночь обещала быть холодной.
Но настоящая уха варится именно на открытом огне, она должна пахнуть дымом и свежестью.
Спешить нам было некуда. В этом есть особенная прелесть длинных осенних вечеров — чего-чего, а времени в них хватает.
Поэтому я вручил Владимиру Вениаминовичу удочку и отправил его на мостки — наловить окуней, плотвичек и любой другой мелкой рыбы.
Рустам, ожидая нас с охоты, переколол и сложил все оставшиеся дрова. Я показал ему лежавшие за домом кирпичи, которые частично уже вросли в землю. Они остались ещё от старого егеря.
Из этих кирпичей Рустам сложил что-то, вроде открытого очага. Развёл в нём огонь и поставил на кирпичи большой котёл с речной водой.