— Где это ты тут видишь чужих, Робин? Герцог уже почти член нашей семьи.
— Скорее, это мы, члены его семьи, — хмыкнул маркиз с именем известнейшего разбойника по прозвищу «Хороший». Это он оказал мне честь называть моих внуков Сомерсетами.
— Это та. Да, — согласился лорд и спросил меня. — Ты подписал хартию?
— Подписал, — вздохнул я. — Разве ж я посмел обесчестить ваш дом? Мы и с герцогом Бофортом ведём переговоры о наследовании его титулов.
— Двойное герцогство вряд ли одобрит королева, — покрутил головой Роберт Рассел. — Такое позволительно только членам королевской фамилии.
— Мне не нужно его герцогство. Он продаёт мне Бадминтон-хаус и отдаёт баронский титул.
— Бадминтон-хаус, это — слишком обременительная ноша. Я понимаю его, — покивал головой лорд. — Извини за бесцеремонный вопрос, но… У тебя есть деньги, чтобы содержать такой дворец?
Я улыбнулся и не ответил. На бесцеремонные вопросы можно и не отвечать.
Всё это время я пытался контролировать свою ментальную матрицу, но «нечто» в пузыре вело себя тише воды и ниже травы, словно понимая ответственность момента. В конце концов, это «оно» разверзло мои уста и сказало слово «нет» королеве. А потому сейчас должно быть, сука, довольным.
Думая так, контролируя ментальное пространство, ведя светскую беседу и размышляя, что делать дальше, я почти сходил с ума. Шампанское было выпито, и возникла пауза.
— Думаю, что детям нужно побыть вдвоём, — сказал лорд Рассел. — А мы пока позвоним Джону Сомерсету. Как ты думаешь, Джонни, он сейчас где?
— Он сейчас в загородной клинике, — сказал я уверенным голосом. — Телефон сказать?
— У меня записан, — кивнул «дед» Мэри. — Пошли, Робин, выпьем чего-нибудь покрепче шампанского. Вот и выросла наша девочка. Кхе-кхе…
Они все вышли из зала, где проходила «встреча сторон», и мы с Мэри остались наедине.
— Ну вот, — сказал я, чтобы что-то сказать. — Как тебе всё это?
— Да-а-а… Как-то не очень, — ответила, нахмурившись, моя невеста. — И что сейчас делать?
— Можно поцеловаться, — сказал я.
— Ах, ну тебя! — махнула на меня рукой Мэри. — Это какой-то фарс! Мы ведь совсем не знаем друг друга.
— Ну… На самом деле помолвка, это как раз такое время, чтобы ближе узнать друг друга. Ведь раньше девушкам было запрещено общаться с чужими мужчинами. Мы хоть в колледже общались.
— В бадминтон играли? Тоже мне общение. Ты меня даже ни разу в кафе не пригласил.
— А ты бы, разве, пошла? Ведь не пошла бы!
— Наверное, не пошла, — согласилась Мэри. — Но ты мне нравился. Ты классно играешь на гитаре. Никто так не играет. И твои диски с Сьюзи Кватро улётные. И ты ей точно кучу песен написал? Вы, правда, были любовниками?