— Я поручу кому-нибудь заняться организацией, э-э-э, свадебных, э-э-э…
— Не стоит, дед. Этим займутся представители со стороны невесты и праздничная команда Бадминтон-хауса. Мне сказали, что они знают, как это делать. Не думай ни о чём.
— Ну, хорошо. Ты ужесовсем взрослый. Кхе! Такой взрослый, что мне иногда кажется, что ты старше меня.
— Это иллюзия, дед. И я сильно устал. Когда ты готов заглянуть в мой мозг?
— Вот пойму, что творится с твоим русским, и займусь тобой.
— А что с ним? — насторожился я.
— Он уже вторые сутки беспробудно спит.
— Кома? — испугался я.
— Нет, это не кома. Была бы кома, я бы тебе сразу сообщил. Просто спит. И, кажется, ему снятся хорошие сны. Он иногда улыбается.
— Так, может, я приеду? Мне очень надо, чтобы ты глянул меня.
— Давай завтра?
— Давай, — вздохнул я и положил телефонную трубку на аппарат.
— Вы больны? — встревоженно спросил меня Роберт Рассел.
— Думаю, ничего сложного. Стал плохо спать. Устал очень.
— Это понятно, — хмыкнул Лорд. — Столько событий. Говорят, вы даже в обморок грохнулись?
— Было дело, — тоже хмыкнул я. — Вот и хочу полностью обследоваться.
— Ну, ладно, Джонни. Поговорили с Мэри?
— Поговорили.
— Вижу, всё в порядке? Выпьешь с нами?
— Откажусь, лорд Рассел. Отправлюсь в Лондон.
— Хорошо, — с одобрением на лице и киванием головы сказал старик. — Тебя отвезут. И… Ты сделал правильный выбор, мой мальчик.
Мы пожали друг другу руки, и я вернулся в Лондон, думая, что надо бы и себе, если вдруг останусь в Британии, прикупить самолёт.
Свадьбу «сыграли» в октябре, пригласив на неё кучу родственников, коих у Сомерсетов вдруг оказалось очень много. А до этого я вряд ли встречался с десятком, и то в косметологической клинике своего деда Джона.
От него я узнал, что Моэма Сомерсета не любили и игнорировали, так как он был незаконнорожденным сыном главы их фамильной линии, по службе побывавшем в Париже и накоротке сошедшимся с «моей» прапрабабкой. Лорд оказался настоящим джентльменом и не только сына признал безусловно, но и обеспечил ему учёбу в королевском колледже и дальнейшую работу в разведке.
Джон Сомерсет оказался сыном другого отпрыска рода Сомерсетов, посетившим в двадцатых годах СССР с разведывательно-дипломатической целью и жившем в Москве под дипломатическим зонтиком аж до самой войны тридцать девятого года. В мае тридцать девятого года он вывез жену с сыном в Лондон и не известно от чего скончался. Вслед за ним скоропостижно скончалась и его жена. Семнадцатилетнего Джона усыновил Моэм. Никакой интимной близости меж ними не было. Об этом мне сказал с уверенностью сам Джон.