Маркиз Робин Йен Рассел встретил нас во фраке. Джон Йен Роберт Рассел позволил быть в серо-голубом костюме-тройке. Но у них обоих были такие торжественные лица и прямые спины, что меня пробила дрожь.
— Прошу прощения, сэры, что так получилось, но предложить свои руку и сердце вашей дочери, я не смел, по понятным, я надеюсь, вам причинам. Сейчас же, иного случая, сделать это могло бы и не представиться. Я знал о сделанных иными претендентами, э-э-э, предварительных шагах, а потому шагнул первым.
— Вы правильно сделали, — сказал лорд Роберт Рассел, и шагнул мне на встречу. — Смелость города берёт. И это доказывает, что вы — достойный претендент на сердце моей внучки. Ха! Уже и не претендент даже, да сын? Какое у тебя положительное мнение по этому поводу?
— Кхм-кхм! — откашлялся маркиз. — Куда теперь деваться? Нам уже позвонила королева и поздравила с обручением. Но от себя скажу, что хоть Джон Сомерсет и поставил нас в неловкое положение, но кто это знает? По мне — он достойный, э-э-э, жених. Идите ко мне, дети мои и вставайте на колени.
Он обернулся на дверь и крикнул: «Салли!» и обернулся ко мне.
— Надеюсь, вы англиканин?
— Конечно, — кивнул головой я.
— Ну и слава Богу. Это, — маркиз показал на вошедшую с иконой в руках женщину, — моя жена Салли. Она не мать Мэри, а потому в процедуре венчания участвует опосредованно.
Он взял в руки икону с изображением «Божьей матери» и, посмотрев на нас с Мэри, вздохнул.
— Давайте, уже. Вставайте на колени.
— Ух ты! — подумал я, опускаясь на оба колена. — Тут тоже так?
— Благословляю вас, дети мои. Живите дружно, счастливо и рожайте детей. Амен!
Я искоса глянул на Мэри, снова залившуюся румянцем, перекрестился и мысленно усмехнулся.
— Вот я устроил танцы с бубнами!
Внесли шампанское и фужеры.
— Твои родители-то в курсе? — спросил лорд Роберт Рассел.
Я покрутил головой.
— Они где-то, то ли в Индии, то ли где в другом месте Юго-Восточной Азии. У них интересная жизнь. Они не станут противиться. Да и мне уже больше двадцати одного.
— На сколько больше? — спросил будущий тесть.
— Мне двадцать два.
— Мэри немного больше. Ей двадцать четыре. Но это ничего. Твои успехи в бизнесе говорят о том, что ты вполне сформировавшаяся личность.
— Хотя раньше, такие девушки выходили за тридцатилетних.
— Ой, дедушка, не начинай, — повернула к лорду озабоченное лицо Мэри. — Оттого большинство браков были тайными.
— И заканчивались разводами, — дед посмотрел на сына. Тот, к моему удивлению, покраснел, но сказал, чуть насмехаясь:
— Не заводитесь, лорд. Присутствуют чужие.