Можно было бы и дальше развивать тему, самому участвуя в ней, но я вдруг понял, что вырос из Рок-клуба. У меня теперь имелась фабрика по выпуску грампластинок, которая уже давала неплохой доход, типография, где мы выпускали полезную и интересную литературу и строился завод по изготовлению процессоров, которые, как я понял, без моего, хотя бы временного участия, зачахнут быстро. То есть надолго бросать их было нельзя, а, честно говоря, хотелось. Но пока, время, чтобы определиться, чего мне хочется, ещё было. Но мне точно не хотелось самолично заниматься печатанием микросхем.
Завод микропроцессоров, как и граммофонная фабрика, был учреждён как совместное предприятие и в перестройку должен был выжить. А вот, придёт она или нет, это надо посмотреть. И осталось всего-то десять лет. А здесь я уже шесть. Да-а-а…
Я так и «мотался» по четырёхугольнику: Москва, Париж, Лондон, Париж, Тайвань, Лондон, Париж, Москва. Я менял имена, я менял города… Да-а-а…
У Мэри родился сын и я сразу передал ему герцогский титул. Меня он угнетал. А так, мало ли, что случись со мной… Да и мало ли с кем замучу ещё. Ведь мотаюсь по свету. А семья и королева должны быть спокойны. Зато после этого королева Елизавета Вторая позволила «заходить к ней, не стесняясь». Кхе-кхе… И ускорила мою космическую программу, заложив в бюджет постройку аж ста спутников. И американскому президенту Картеру королева «насыпала перца под хвост», чтобы и они поторопились. А я продолжил крутить колесо сансары, зарабатывая бонусы на карму для следующего перерождения.
Однажды меня случайно занесло во Владивосток и я прошёлся по местам, хе-хе, «боевой славы». Зашёл во двор на улице Космонавтов и даже увидел Федосеева Славку, стоящего у своего подъезда. Он тоже повзрослел, но меня, сидящего в синих жигулях, предоставленных мне на прокат цыганским бароном, не узнал.
Женькину мать я тревожить не стал, а вот к Мишке зашёл, но того не оказалось дома. Оказалось, что он женился, поросёнок этакий. В двадцать лет решил себе испортить жизнь. Хе-хе… Ну, ничего… Раньше сядешь, как говорится, раньше выйдешь.
Семёныч, я знал от генерала, уже не работал и проживал с матерью. В свою старую квартиру на Семёновской, 1, даже «нос не казал», как узнал, что она «под колпаком у Мюллера», то есть КГБ. Поэтому в свой старый адрес я поехал спокойно и открыл дверь квартиры уверенно.
Было прибрано и даже пахло жилым, хоть и чужим запахом. Посещают, вероятно, — подумал я. В шкафах обнаружилась и мужская, и женская одежда, на трельяже и в ванной парфюмерия. Ну, да…Не стоять же квартире пустой столько лет?