Много нового я узнал и о Наблюдателе. Великий Творец, создавший мир, по словам старца, задумал его другим. Полным счастья, безудержного веселья и искренней радости. Так оно и было до тех пор, пока на небосводе в первый раз не появился Азрах, могучий спутник желтоликой Асфары. Каждый альмаут знает легенду о Брате и Сестре, но я не слышал раньше, что они разгневали Старого Бога. Далекие Башни Семиградья, извергающие Завесу и даже здесь, в Альмаутской Пустыне, защищающие нас от нестерпимого жара голубоглазого Азраха, скрыли от Наблюдателя дела людей, а от людей прекрасные звезды, прежде освещавшие путникам дорогу по ночам. Разгневанный этим Наблюдатель отвернулся от людей, и мир погрузился в хаос.
Сеятели, к которым причислял себя старец, много лет назад заложили Семена Перемен. Прорастая через века, они должны были в конечном итоге разрушить Башни, спровоцировать Очищение и начало новых времен, несущих миру порядок и процветание. Несущих людям то, что у них было украдено.
— Но как же люди выживут перед испепеляющей мощью Азраха, если не будет Завесы? — спросил я старца на это.
— О, не волнуйся об этом, Аврелий все предусмотрел.
— Аврелий?
— Тот, кто создал нашу ложу. Его давно нет в живых, но План вот-вот придет в исполнение.
— И все же… — я пытался понять.
— Умрут недостойные. Достойные будут жить. Если знаешь это, перемены не страшны. Как много зла ты видел в своей жизни? Как много его мы видели все? Разве не хотел бы ты изменить этот мир к лучшему?
— Быть может, хотел.
— Тогда сделай то, что я тебя прошу. Это часть Плана.
— Плана, суть которого мне неизвестна.
— Ты знаешь главное. Этого достаточно. Взамен получишь то, что так жаждешь. Та гуля, что чуть не поужинала тобой, хранит прекрасный джахарит. И если ты поможешь мне, Инсан Али поможет тебе ее одолеть.
Я согласился еще до того. Я уже сказал, что согласен. Мое сердце скрипело и разрывалось на части, но я ничего не мог с собой поделать. В конце концов, возможно и правда, все, что мне предстояло сделать, было на благо этого мира? Быть может, Сеятели действительно хотели изменить его к лучшему? Быть может, в этом состоял мой путь? Мое предназначение? Быть может, сопротивляясь, я шел против самого себя?
Наутро Инсан Али снова нес меня на плечах, но в этот раз я был в сознании и что есть силы пытался не упасть, поскольку он лишь едва придерживал меня одной рукой за лодыжки. Великан бежал с огромной скоростью, и я позавидовал его проворству.
О, если бы аль-Хариф охраняли подобные существа! Разве тогда хоть кто-нибудь осмелился бы ему угрожать? Старец так и не объяснил мне природу железного исполина, но я, кажется, уже перестал чему-либо удивляться. Чем ближе была гуля, тем осязаемей становилась моя цель. Я ждал встречи с Инас, ждал торжественной минуты, когда смогу вручить ей самоцвет, достойный ее происхождения.