— Тебе тут не место, — сказал он. — Уходи.
Нотки властности прорезались в голосе. Не угроза, а констатация факта.
— Не могу, — пожал плечами. — У меня тут дела.
Небрежность в тоне, но внутри всё напряжено, как пружина, готовая распрямиться в любой момент. Через связь с големом я чувствовал, что каменный защитник тоже готов действовать по первому сигналу.
— Ты человек. У тебя не может быть дел в моём мире, — голос стал жёстче.
— Значит, ты у нас хранитель? — я перевёл тему.
Лучший способ разрядить напряжение — сменить направление разговора, увести от конфронтации к обмену информацией.
Уль выпрямился, в его позе появилась гордость. Рога поднялись выше, отбрасывая более внушительную тень. Грудь расправилась, демонстрируя рельеф мышц.
— Именно! Я Великий, хранитель этого места.
В голосе зазвучали нотки самодовольства. Интересно. У монстров тоже есть эго, даже у таких странных.
— Прости за вопрос, — всё ещё не понимаю, какого хрена тут творится. — А почему ты выглядишь так?..
Фраза повисла в воздухе. Мысль сформулировалась, но её завершение могло показаться оскорбительным. А дразнить существо, способное отбросить голема, как теннисный мячик, — не самая умная стратегия.
Есть монстры. Есть те, кто могут стать людьми: Лахтина, Фирата, Тарим. Но это… какой-то симбиоз, застрявший между двумя формами, полупревращение.
— Я был достаточно силён и могущественен, чтобы принять человеческую форму, — заявил олень… мужик…
Гордость в его голосе была почти осязаемой, как у ребёнка, показывающего новую игрушку.
— Что-то как-то у тебя, видимо, не всё по плану пошло, — дёрнул уголком губ. Лёгкая насмешка, но без злобы. Просто признание очевидного.
Ещё раз проанализировал всё. Хранитель прихожей серой зоны, он тут. То, что я и хотел. Есть нюансы: он говорящий, не монстр и странно выглядит. Но в целом удача, именно такой контакт я и искал.
— У меня не получилось, — пожал плечами… имя длинное, пусть будет Уль. — Когда я самостоятельно принимал форму, кое-что случилось у нас, и мне пришлось остановиться. Теперь я такой… Всегда. Застрял посередине.
Откровенность в его словах удивила.
— Бывает, — хмыкнул. А что ещё в таких ситуациях сказать?
Мысленно отметил: «Застрял между формами, интересно. Может быть полезно знать для дальнейших экспериментов с монстрами».
— Я пытался стать человеком. Научился стоять, потом — говорить, а после — выбирать. И вдруг понял: человек — это не форма, а своего рода привычка забывать, что ты зверь.
Глянул на философа. Ля… Да у него ещё и хвост есть! Теперь заметил — тонкий, олений, с кисточкой на конце. Охренеть! Полный комплект.