Держался из последних сил, кое-как получалось справляться. Каналы расширялись до предела, пропуская магию яда, которая боролась с внешним воздействием. Казалось, будто внутри меня идёт настоящая химическая война.
Наконец-то существа приблизились. Вонь, исходящая от тварей, была просто невыносимой — смесь гниющей плоти, прокисшего молока и тухлых яиц. Но это и помогало не вырубиться: отвращение боролось с сонливостью, позволяя оставаться в сознании.
Хмыкнул про себя: «Ну вот и моя победа», открыл глаза и улыбнулся.
— Па-па! — закричал Ам, да так, что у меня чуть барабанные перепонки не лопнули.
«Что за…?» — мысль не успела оформиться в моей голове.
Я почувствовал резкое движение справа от себя. Водяной медведь, который должен был мирно спать в отключке, внезапно очнулся. С неестественной скоростью он оказался рядом с затылочником прежде, чем я успел среагировать.
Время словно растянулось, замедлилось до мучительных, тягучих мгновений. Я видел, как Ам раскрывает пасть, как блестят его острые зубы в тусклом свете кристаллов, как мощные когти готовятся вонзиться в плоть твари.
Уже вскакивал, уже кричал: «Нет!», но было поздно.
С влажным треском и отвратительным хрустом Ам оторвал одну голову затылочника — ту, что глуповатая, принадлежащая Боке. И мгновенно запихнул её себе в пасть, жадно чавкая.
— Нет! — крикнул я, чувствуя, как внутри что-то обрывается.
Медведь замер, ошеломлённый моим приказом. Его морда, испачканная зеленоватой слизью, выражала полное непонимание. Он лишь хотел защитить своего хозяина от опасной твари.
Но монстр уже вырвался из лап Ама. Тока — единственная оставшаяся голова — разинул пасть, обнажая ряды тонких, как иглы, зубов. В глазах затылочника читались боль, ярость, безумие. Он готовился атаковать, и целью его был мой водяной медведь.
Мозг не успевал анализировать происходящее. Сработали рефлексы, вбитые годами тренировок и двумя жизнями постоянных сражений. Меч из когтя водяного медведя тут же появился в моей руке, материализуясь из пространственного кольца.
Взмах — молниеносный, точный, необратимый, и вторая голова отделилась от туловища, описав в воздухе дугу и шлёпнувшись в зелёную жижу. Сука…
В тот же миг обезглавленная колбаса засветилась странным, синим огнём. Сияние становилось всё ярче, пульсировало, меняло цвета от зелёного до багрово-красного. А потом существо просто… исчезло. Растворилось в воздухе, словно его никогда и не было.
Меня тут же скрутило, будто внутри взорвалась сверхновая. Я упал на колени не в силах устоять. Тело выгнуло дугой, мышцы напряглись до предела, словно по ним пропустили электрический ток. Суставы трещали, кости плавились от невыносимого жара.