Она моргнула, явно не ожидая такого поворота, но потом кивнула и начала одеваться. Её движения были плавными, текучими, как у настоящей змеи. Человеческую одежду надевала с таким изяществом, словно всю жизнь только этим и занималась, хотя показали всего один раз.
Когда девушка была готова, я переместил её. Пышные губы чуть раскрылись, и показались белоснежные зубки. А ещё этот томный взгляд, словно меня раздевают. Любой мужик бы уже снимал с себя штаны, а у юнца лет восемнадцати-девятнадцати… пар из ушей пошёл.
— Соберись! — стукнул легонько по макушке девушки, оборвав попытки меня соблазнить. — Что там нам делать?
Фирата взяла меня за руку и потянула за собой. Её ладонь оказалась удивительно тёплой и мягкой. Девушка прошла через портал, даже не активируя его. Ну, понеслась… Последовал за ней.
Вспышка ударила в глаза, на мгновение ослепив меня. Когда зрение вернулось, я заметил, что мы уже не в пещере. Огляделся, пытаясь понять, куда нас вынесло.
Узкая улочка, мощённая неровными камнями, уходила вперёд и резко поворачивала за угол. По обеим сторонам высились двух-трёхэтажные дома из светлого камня и дерева. Окна маленькие, закрытые ставнями.
Воздух пах пряностями, жареным мясом и чем-то кислым — может быть, отбросами, которые валялись в деревянных бочках у стен домов. Где-то вдалеке слышались голоса, говорившие на незнакомом мне языке. Турецком? Вполне вероятно.
Женщины, проходившие мимо, были закутаны в длинные одежды, скрывавшие фигуру. Их лица тоже частично прикрыты. Мужчины носили шаровары и длинные рубахи. У некоторых на головах были замысловатые шапки разных цветов и размеров.
Мы определённо в Османской империи. Вопрос только, где именно? Константинополь? Или какой-то другой город? И как нам это выяснить, если языка не знаю? Я сейчас в робе и ещё знатно чумазый, так что почти сойду за местного бомжа. Главное, не говорить ни слова.
Моё внимание привлекла группа подростков, которые докучали какой-то компании мужиков. Те сидели на земле, курили кальян, а мелкие попрошайничали. Старшему на вид было лет пятнадцать, младшему — не больше десяти. Все грязные, но с шустрыми глазами. Такие обычно знают обо всём, что происходит в городе.
— Так, иди к тем пацанам и спроси, где мы, — кивнул я Фирате.
— А как я это сделаю? — уточнила она.
— Ртом… — улыбнулся. — Вы же там на всех языках балакаете? А я из нормальных только два знаю. Один — русский, а второй — матерный. Ну, ещё английский, но тут пока не встречал, китайский и немного германский. Вот только, думаю, они не помогут.