Достал костюм из пространственного кольца и переоделся. Порванный и окровавленный — туда же, чтобы не оставлять улик. Мои раны продолжали саднить, но уже не так сильно: зелья делали своё дело.
Глянул в зеркало ещё раз:
— Готов встретиться с султаном, — кивнул сам себе и вышел из комнаты.
В коридоре меня ждал настоящий почётный эскорт — десять тщательно отобранных солдат в парадной форме. Их лица не выражали ничего.
Под конвоем добрался до кортежа на улице. Пара десятков машин, семь грузовиков и ещё военные на конях. Вот это да! Похоже, встреча с султаном — действительно большое событие.
Внутри одной из машин меня ждал Мустафа. Турок выглядел довольным. Ещё бы! Костюм блестит, как и его рожа, — явно готовился к этому дню.
— Удивил… — произнёс он, когда я сел рядом. — Снова ты меня удивил, Магинский.
— И я рад тебя видеть, — кивнул в ответ, устраиваясь поудобнее на мягком сиденье.
Машина тронулась, и мы поехали. Впереди ждут дворец, султан, возможно, новые заговоры и западни. Но сейчас, после боя с тенью, я чувствовал странное спокойствие. Впереди — финишная прямая. Мир и титул почти в моих руках.
— При султане веди себя тихо. Не говори ничего лишнего, не приближайся, — начал снова давать мне напутствия бей, как только мы выехали на главную дорогу.
— Угу, — ответил я, рассматривая проплывающие за окном улицы Константинополя.
Город кипел жизнью. Торговцы зазывали покупателей, расхваливая свой товар. Женщины в традиционных нарядах несли корзины с продуктами. Дети играли на узких улочках.
— Если сегодня подпишется мир… — начал Мустафа, барабаня пальцами по колену.
— Он подпишется! — посмотрел на него твёрдо.
— Будет праздник по всей стране, — продолжил турок, пропустив мою реплику мимо ушей. — Ты станешь дорогим и почётным гостем.
— Долго? — уточнил, представив бесконечные церемонии и пиры.
— Несколько дней, и потом тебя вернут в твою страну, — ответил он, глядя куда-то вдаль, словно уже видел эти празднества.
Ладно. Ещё чуть-чуть, и домой. Выдержу пару дней восточного гостеприимства, если получу то, зачем приехал.
Мустафа выглядел непривычно торжественным. Его обычная настороженность сменилась чем-то вроде гордости. Неужели и правда рад, что мир наконец будет подписан? Или просто счастлив, что его миссия подходит к концу?
Мы проезжали через богатый квартал. Здесь дома были выше, улицы — шире, а прохожие одеты богаче. Наш кортеж привлекал внимание: люди останавливались, чтобы посмотреть на процессию, некоторые кланялись, узнавая цвета султана на флажках машин.
— Скажи, Мустафа, — повернулся к нему, — ты веришь, что этот мир продлится долго?