— О ком ты, Лина? О Сергее?
Она рассмеялась сквозь слезы.
— Нет, что вы! Он слишком высоко сидит, мне до него теперь не добраться. Я о Славе.
— Ты с ума сошла?
— А ведь и он меня не любил, дядя Гриша. Сейчас я это понимаю. Он не заботился обо мне, я не присутствовала в его мыслях, не ассоциировалась с будущим. Слава не делал для меня того, что хотя бы даже Сергей делал, который тоже никого не любит. Мужчинам, как вы и он, не пристало заниматься ерундой. Не подумайте, что это ехидство, я искренне считаю, что такие человеческие глыбы не должны разменивать себя на мелкое. Ведь у вас есть предназначение.
Она направилась к столу, облокотилась, простонала. И снова повернулась лицом к хозяину дома. Лина больше не плакала.
— Я очень хочу, чтобы вы были счастливы. Кто-то ведь должен?
Умолкла. Григорий Афанасьевич смотрел напряженно.
— Лина, ты мне не нравишься…
— Молчите, дядя Гриша. В моей жизни уже ничего не исправить. И не надо. Не все люди одинаково це́нны. Кто-то приходит на свет, чтобы внести вклад, а кто-то чтобы просто погостить. И отправиться на погост.
— Лина…
— Спасибо за всё. Я вас очень люблю.
Она направилась к выходу. Старик догнал, схватил за руку.
— Ты никуда не пойдешь!
— Мне надо. Уже на встречу опаздываю.
— И на какую? Часом не со Славой?
Она засмеялась. Но по щекам опять потекли слезы.
— Да вы что, подумали…?? Нет, не надейтесь. Та́к легко вы от меня не избавитесь. К тому же мне нельзя. Сначала надо оборудование вернуть. Чтобы кто-то мог исполнять свое предназначение.
Он смотрел с тем же недоверием.
— Дядя Гриша, я серьезно. Хоть я и хочу к Славе, это не значит, что стану помогать себе с этим. Не оскорбляйте меня такими подозрениями. И отпустите руку. Эти люди не ждут, так что мне нельзя опаздывать.
Старик сказал:
— Хорошо. Но дай мне слово.
— Нет. И не потому, что собираюсь его нарушить. Не этакая я христианка, с меня станется. Просто такого рода обещания унизительны. Отпустите руку.
Он разжал пальцы.
— Спасибо. — Лина поцеловала его в щеку. — Простите за слабость. Больше не повторится.
Она ушла.
— Мы с тобой два идиота.
— Не понял…
— Мне кажется, Лина слышала.
— Что именно?
— Не знаю, но что-то точно.
Завьялов завис. На том конце тоже молчали.
— Почему вы так решили?
— Она мне сегодня очень не понравилась, Сергей. Я ее такой даже на похоронах не видел. Завязывай с вашими упражнениями, сгубишь девку. Она на грани.
— Что она говорила?
— Не твоего ума дело! Но у меня стойкое ощущение, что она знает про Славу.
Снова молчание.
— И еще одно: ты, Сергей, болван. Это если мягко. Разбирайся со своими амбициями быстрее. Если оно тебе дороже — подавай на развод. Так у нее хотя бы будет ясность.