— Уже. Она сама пришла ко мне и обо всём рассказала.
— Значит, любит. И, значит, ты что-то неверно расслышал. Тогда я вообще не вижу никаких проблем. С тобой мы разобрались, с ней — тоже. Осталось разобраться с заводом.
— Завтра, дядя Гриша. Не могу с ней спать. Поеду в гостиницу.
— Ну давай-давай! Запутай всё еще сильнее! А то до́ сих пор недостаточно постарался.
— Я подумаю над вашими словами.
— Ты лучше о заводе подумай, престарелый Ромео.
— От такого же слышу!
— Нет. Я с этим делом завязал. В моем возрасте оно уже опасно.
— Григорий Афанасич, спасибо за гостеприимство.
— Сегодня приедешь?
Лина посмотрела снизу вверх:
— Так… Я же вас только об одном дне просила…
— Ты можешь оставаться здесь сколько тебе потребуется.
Какое-то время она просто молча смотрела на него. Потом спросила:
— И что, даже не спросите меня, не будет ли против мой муж?
— Не спрошу.
Лина размышляла.
— Не знала, что вы с ним так близко знакомы.
— Мы много лет работали вместе. Я был директором предприятия, на котором твой муж начинал. До него.
— Вы возглавляли судостроительный завод?
— Непродолжительное время. Быстро понял, что это не для меня. А вот Сергей там на своем месте.
— А я всегда думала, что вы пришли в проектирование яхт из авиации.
— Ну, тоже верное утверждение. Небо — это почти вся моя жизнь. Но после аварии нужно было устраивать ее как-то иначе.
— И вы просто устроились директором огромного промышленного предприятия? Небось в газете «Из рук в руки» объявление увидели!
— Ну, не сразу, конечно.
— Серьезно? А я думала прямо сразу!
— Вначале я какое-то время посидел в органах. Дослужился до полка́на. Переловил кучу злодеев. И снял несколько художественных фильмов. Это, если в общих чертах.
У Лины открылся рот.
— Григорий Афанасич… Вы меня сейчас троллите, так ведь?
— Да сдалась ты мне тебя троллить…
Лина моргала. И моргала. И моргала.
— Почему вы никогда не рассказывали?
— Зачем? Чтобы тяжестью авторитета демотивировать своего самого непримиримого оппонента? Что же я, по-твоему, себе враг? Нет, мне всегда нравилось с тобой вздорничать. И каждый раз наблюдать, как ты самодовольно заблуждалась, что в очередной раз положила на лопатки списанного на свалку истории пенсионера-статиста-от-авиации.
— Это вы-то статист? Даже того, что я знала о вас раньше, было достаточно, чтобы понять, что́ вы за человек. Таких поискать. Но внутри этой инкрустированной бриллиантами шкатулки, оказался еще и секрет.
— Типа того. Ты пей-пей свою ко́фю, а то остынет.
— Нет, правда. Почему не рассказывали?