Но нет, он лишь пару раз саданул по стене кулаком и постоял пять минут, упершись лбом в эту же стену.
А когда снова подошел ко мне, выглядел уже спокойным, таким, каким я привыкла его видеть.
— Настя, — ладони легли на мои плечи. Не причиняя боли, но и не давая шевельнуться. — Для Володи ты сделала не просто всё, что могла. Ты выше головы прыгнула. Пусть те, кто тебя захочет осудить, сначала пройдут твой путь и сделают хоть часть того, что сделала ты. Уверен, быстро посыпятся. Потому что ничего из себя не представляют. На словах они все как Лев Толстой, а на деле…
— Может, и так, но…
— Без «но», сказал же. Насть, слава богу, мы живем не в те дикие времена, когда супругу хоронили заживо с погибшим мужем. Ты не должна отказываться от жизни из-за боязни чужого неодобрения. Если чья-то вдова ушла в монастырь, это только ее крест и путь, но не твой. Сама подумай, ты же знала своего Володю. Осудил бы он тебя? Хотел бы он, чтобы ты всю жизнь страдала и лила по нему слезы?
— Нет, — я ответила не задумываясь. Потому что мужа знала хорошо. Он сказал бы мне ровно те же слова, что сказал Марк. — Он бы этого не хотел.
— Что и требовалось доказать. — Ларионов улыбнулся и нежно погладил меня по щеке. — А мнение мужа должно значить больше, чем мнение даже миллиона чужих людей. А все реальные проблемы можно решить, Настя. Переезд тебя страшит? Так вам с Саней нравится у нас, разве нет? Работа найдется, реабилитологи хорошие и у нас нужны. Мама твоя тоже может перебраться к нам или приезжать в гости. Это всё решаемо, милая. Было бы желание. Так что выброси из головы бред про чужих людей, их неодобрение и ответь честно. Даже не мне, а себе самой ответь. Хочешь ли ты быть со мной? По-настоящему, в горе и радости, и далее по списку…
Я замерла на пару минут, раздираемая противоречиями и страхами. А потом что-то во мне щелкнуло, словно открылся какой-то шлюз.
Резко обняв Марка, уткнулась носом в его шею и выпустила на волю свои чувства. Которые так долго подавляла.
— Хочу, — прошептала, крепко вцепившись пальцами в ткань мужской рубашки. И не стала вытирать слезы, полившиеся из глаз. — И я тоже тебя люблю, Марк. Сама не поняла, как это произошло, и боялась себе в этом признаться…
— Ну вот, другое дело. — Марк поцеловал меня в макушку и упрятал в надёжный кокон своих объятий. — Не бойся, милая, всё у нас будет хорошо. Мы с тобой заслужили право на счастье. И обязательно будем счастливы. И, кстати, наша свадьба, наконец, очистит мою репутацию…
— В каком смысле? — недоуменно на него взглянула.