— Понравилось, — призналась я, покраснев, — но…
— А никаких «но», Настя, быть не может. Между нами всё взаимно, и это прекрасно. И я не позволю тебе считать эту ночь ошибкой.
— Марк, послушай…
— Нет, это ты меня послушай, — поднес мою ладонь к губам и пристально посмотрел в глаза.
И не просто посмотрел, а словно приворожил своим взглядом. Я не могла ни отвернуться, ни просто прикрыть глаза.
А как завороженная наблюдала за игрой ярких искорок в карих радужках.
— Я люблю тебя, Настя. — признался с теплой улыбкой. — Правда люблю. И влюбился уже давно. Похоже, еще в день нашего знакомства. Можно сказать, это любовь с первого поцелуя…
— Боже.
— Даже не вздумай стыдиться. Ничего плохого ты не сделала. Но шансов у меня не было, ты сразу меня зацепила и уже проросла в душу. Я специально ждал, Насть. Хотел дать тебе отгоревать по мужу, успокоиться, отпустить прошлое. Поэтому не давил, был просто другом. А вчера выдержка меня подвела, я ведь тоже не железный. Я же с ума по тебе схожу уже третий год. Вот и сорвался. И ты ведь меня не оттолкнула, Настя. Если бы оттолкнула, если бы я был тебе неприятен — другой разговор. Я не стал бы к тебе больше лезть. Но у нас ведь всё взаимно было. И поэтому пути назад нет.
Марк замолчал на минуту, поглаживая мои пальцы, а потом ошарашил:
— У меня нет кольца сейчас, сам не знал, что так повернется. Но это же не проблема? Кольцо можно купить уже завтра. Так что просто ответь, Насть. Ты станешь моей женой? И нет, это не шутка. Я люблю тебя и хочу остаток жизни провести с тобой.
— Марк! Это же невозможно… — я прикусила губу до крови и помотала головой.
— Да почему? Я люблю тебя, и ты ко мне неравнодушна. Я обожаю Сашку, да и он меня тоже. Он точно не будет против, если я стану его отцом. Усыновлю его сразу же после свадьбы. Мать моя от радости с ума сойдет. Ну и твоя поймет всё, я уверен.
— Да как ты это себе представляешь! — я вскочила и навернула несколько кругов по комнате. И с отчаянием посмотрела на мужчину. — Я вдова, Марк. У меня муж недавно погиб.
— Пять лет, Настя. Володя погиб пять лет назад. Достаточный срок для траура, ты не находишь?
— Я… — облизнула пересохшие губы и обхватила плечи руками. — Ты хоть представляешь, что обо мне будут говорить? Что я вертихвостка, которая получила выплаты, закрыла ипотеку и рванула устраивать личную жизнь. А именно так обо мне и будут думать.
— А тебе не всё равно? — Марк прорычал, поднявшись с кровати. — Что о тебе подумают левые люди?
Ларионов был не просто зол, он был в бешенстве. Мне показалось даже, что он сейчас всю комнату разнесет по кирпичику.