Ну поздравляю, чо. Подсуетилась, потомством обзавелась. Хвастаться пришла?
– Кто это? – Киваю резко на ребёнка.
– Познакомься, – Вася слегка подталкивает девочку вперёд. – Это Мира.
– Ясно.
– Не ясно. Мира – твоя дочь.
Впав в ступор, молчу несколько долгих секунд. Перевожу заторможенный взгляд с ребёнка на Васю и обратно. Всё жду, когда она уже скажет, что пошутила.
– Что за цирк? Если хочешь денег, есть более простые способы. Например, ограбить банк. Или просто попросить, в конце концов.
Она не улыбается, смотрит так серьёзно, что мне становится не по себе. Сердце неприятно ёкает.
– Я не шучу, Назар. Мира твоя дочь. Хочешь, можешь сделать ДНК-тест, я не возражаю.
Открываю рот, чтобы что-то сказать, но слова застревают в горле, а внутренности сворачиваются в узел.
Девочка разглядывает меня спокойно, без страха и волнения, словно пришла в зоопарк поглазеть на жирафа. Я же из последних сил удерживаю на лице маску равнодушия. Внутренне я уже рыдаю на полу.
– Василиса. – Делаю шаг назад под трусливую команду мозга отступать. – Ты явно ошиблась дверью. Я – Назар Черкасов. Холостой, бездетный и, слава всем богам, совершенно безответственный.
– Но это твой ребёнок. Нравится тебе или нет.
– Мне не нравится. Совершенно. Могу написать официальное письмо, поставить печать и даже перевести на латынь.
– Назар, поверь, если бы у меня был другой вариант, я бы не стояла сейчас здесь, – выдыхает с какой-то усталостью и продолжает уже тише: – Послушай, это ненадолго. Всего несколько недель, максимум месяц. Я разберусь со своими проблемами и сразу заберу её.
Раздражённо растираю глаза.
– Нет, Вася, прости, но твои семейные драмы – это не ко мне. Я не умею быть нянькой, и отцовских инстинктов во мне ноль! Ты заявляешься сюда, вручаешь мне какого-то ребёнка…
– Твоего ребёнка!
– Откуда мне знать?! Ты ушла тогда, ни слова мне не сказала! А теперь явилась вдруг! Почему сейчас? Что случилось, что ты вспомнила обо мне спустя столько лет?
Василиса несколько секунд молчит, словно тщательно подбирает слова.
– Жизнь случилась, Назар. Поверь, я бы никогда не пришла сюда, если бы был другой выход. Но у меня нет выбора.
– Зато у меня есть. Я выбираю не играть в твои игры. Я не гожусь на роль отца.
– Ты прав, – зло отвечает Василиса, а острый взгляд вспарывает моё брюхо. – Ты вообще никудышный человек и никудышный отец. Но сейчас это никого не волнует. Ты единственный, кто у неё есть.
Мы замираем напротив друг друга: искры, старые обиды, невысказанные упрёки – всё разом зависает и сгущается в одном кубическом метре воздуха.