— Гипоксия церебральная (разрешающаяся).
Жизнь к Петровичу потихоньку возвращалась. И слава богу.
— Ох, — облегченно вздохнула дежурная медсестра.
И тут в полной тишине, где безмолвие нарушал только тоненький писк датчиков, как гром среди ясного неба прозвучал бодрый голос Пивасика у меня из-за пазухи:
— Как быстро, мля, опали листья!
Нужно было видеть глаза медсестры! Шедевральное зрелище!
Через двадцать минут, когда Петровича перевели в палату и подключили к капельнице с противосудорожным, я вышел в коридор.
Там толпились люди. Как я понял, родственники этого мужика из деревни.
— Как он, доктор? — нервно воскликнула женщина средних лет в платке — явно или жена, или какая-то родственница.
— Жить будет, — кивнул я. — Острый приступ купирован. Теперь нужно обследование и правильное лечение. Длительное. Так что готовьтесь. Хорошо, что все-таки привезли. Еще чуть — и было бы поздно. И скажите спасибо нашим санитарам за хорошую работу.
Санитары: и старый, и молодой — при моих словах покраснели и смутились. Но я видел, что им было приятно. Работу младшего медперсонала отмечают редко.
— А что с ним вообще было, доктор? — спросила одна из женщин. — Его же трясло так жутко… Он что, мог умереть?
— У него был эпилептический статус, — сказал я. — Это когда приступ не заканчивается сам, потому что мозг как будто застревает в аварийном режиме и не может из него выйти.
— Что за режим такой? — переспросила она.
— Представьте, что в голове одновременно нажали на газ и тормоз, — пояснил я. — Нервные клетки начинают стрелять хаотично, без остановки. Из-за этого тело дергается, дыхание сбивается, а мозгу не хватает кислорода, и, если это тянется долго, он просто начинает задыхаться.
— Божечки!
— Сердце тоже страдает. Давление скачет, пульс срывается. Плюс человек может захлебнуться собственной слюной или кровью.
Я кивнул в сторону палаты.
— Поэтому такие приступы — это вам не «просто трясет», а самая настоящая угроза жизни.
Женщина вцепилась в рукав стоящего рядом мужика и испуганно спросила:
— А теперь-то что нам делать?
— Теперь главное не допускать повторов, — ответил я. — Противосудорожные препараты постоянно, обследование, контроль. Если снова «перетерпеть», как раньше, в следующий раз можем не успеть.
— Поняла… Раньше вроде нормально все было с Петровичем, потрясет да проходит. А тут, получается, чуть дуба не дал.
— Это не шутки, — сказал я. — Просто раньше везло.
— Доктор, а если у него опять дома начнется — что им делать-то? — спросил рыжий санитар.
Я посмотрел на толпу родственников и заговорил уже для всех сразу.