— Ну так это же замечательно! — сказал я. — Обычно на операции, тем более такие, очередь, это вам еще повезло. Либо кто-то отказался, либо поехал в другой город делать операцию, либо еще какой случай. Не переживайте! — Я не стал говорить, что кто-то, может, не дожил до этого. — Если вам предлагают сделать операцию быстро, без ожидания — это замечательно. Вы сейчас все сделаете — и будете жить дальше спокойно.
— Слушай, Серега… — опять замялся Михалыч, и голос его явно дрожал, словно он вот-вот расплачется.
— Да, я вас внимательно слушаю. Что вы хотели сказать? Может, проконсультироваться? Вы сейчас в больнице находитесь? — Я намеренно говорил тем обволакивающим докторским голосом, который помогает пациенту немного прийти в себя.
Я как никто знал этот ужас: когда человеку вдруг объявляют страшный диагноз, впереди маячит операция. Сколько раз я видел, как пациента, идеально подготовленного по всем показателям, привозят в операционную, а у него от страха подскакивает давление до ста восьмидесяти — и приходится возвращать в палату, стабилизировать гемодинамику, иначе на столе можно получить инсульт или инфаркт.
С Михалычем происходило то же самое. Здоровый мужик, несгибаемый, железный, который, судя по всему, держал в кулаке гопников и бандитов своего района — и вот он банально боится стать инвалидом, ходить с калоприемником, как сам выразился. Но операция ему была нужна, тут без вариантов. Иначе…
— Так что там, Михалыч? — напомнил я.
— Да вот, понимаешь, мне тут посоветовали одно дело, — сказал он. Голос его при этом звучал как-то… смущенно, что ли?
Я сразу почему-то подумал, что ему посоветовали делать операцию не у нас в Казани, а как минимум в Москве или даже где-то в Германии или Израиле, но тем не менее переспросил:
— Что именно?
Михалыч меня удивил. Голос его вдруг потеплел, наполнился какой-то почти детской надеждой:
— Да вот, в Красноярском крае живет бабка Лукерья, говорят, наложением рук убирает любые опухоли. Решил съездить к ней сначала, попробовать. Зачем мне эта операция, если можно без ножа?
— Вы бы еще к Агафье Лыковой съездили, чтоб уж наверняка! — не выдержал я.
— Но-но, не забывайся, Серега! — посуровел Михалыч.
— Александр Михайлович, я серьезно. Вас ставят на операцию через три дня — вы понимаете, что это значит? Это значит, что онкологи видят быстрый рост. Ваша вторая стадия — это еще хороший прогноз, но если опухоль прорастет в серозную оболочку… Не, Сан Михалыч, вам точно нельзя до такого доводить. Да, вам сделают резекцию участка кишки, сформируют временную колостому — да, тот самый калоприемник, — но через несколько месяцев ее уберут, восстановят непрерывность кишечника, и будете жить нормально. А вот если затянете… Две недели туда-обратно к этой бабке — и оперировать может быть уже нечего. Или некого.