Уверен, что ей об этом рассказывали, причем в красках и с допущениями!
А теперь я хожу по базару и вальяжно, неспешно торгуюсь и выбираю продукты! Да не один, а с Татьяной!
Ох и дела-а-а-а….
В общем, надо будет срочно позвонить ей, как только вернусь.
Хотя почему, как вернусь? Я же могу прямо сейчас позвонить.
И пока Татьяна доводила до белого каления беднягу-узбека, придираясь к нему из-за орехов, я набрал номер Дианы.
Пошел вызов. Я ждал, отчего-то затаив дыхание. Еще вызов.
Сбросила!
Но я упорный. Еще раз набрал номер и услышал: «Аппарат вызываемого абонента выключен или находится вне зоны действия сети». Явно или вообще телефон отключила, или меня в черный список внесла.
В принципе, я ее понимаю.
Обиделась.
А я заслужил.
Нужно будет пойти в больницу и извиниться.
Сейчас домой продукты отнесу и сразу так сделаю.
С этими мыслями я потащил Танюху и все покупки на выход. Там мы все загрузили в мою «девятку».
По дороге домой заскочили на почту, где я распечатал в двух экземплярах текст, присланный Караяннисом, подписал и отправил два письма: на прежнее место работы и себе заверенную копию.
Припарковавшись на свободное место у подъезда, я помог соседке поднять ее покупки, оставив свои у порога, потом вернулся к себе.
Дома я принялся выгружать увесистые пакеты и рюкзак. И все это под требовательные крики Валеры, почуявшего рыбу.
— Вот зачем ты кричишь? — сказал я ему строго с воспитательной целью. — Ты уже завтракал. А обед… — Глянув на часы, я хмыкнул: — Да, пора бы и пообедать, Валера. Прав ты. Подожди часик, скоро получишь, причем не только корм, но и свою рыбу. Тебе ее, между прочим, целый килограмм купили. Или два. Так что хватит надолго. Но мне же ее отварить надо, косточки убрать.
Но Валера ждать часик не желал. Он хотел здесь и сейчас. Прям в сыром виде и с костями! И свирепо верещал, словно пожилая одесситка на Привозе, которая обнаружила, что цены опять взлетели.
Игнорировать эти крики было сложно, и я уже раздумывал, а не поступить ли мне так, как в свое время Мальвина, заперев Буратино в чулане? Чулана у меня не было, но зато имелась роскошная ванная комната.
Однако выполнить задуманное я не успел — проснулся телефон.
Втайне надеясь, что это Диана и я прощен, взглянул на экран — звонил Михалыч.
— Алло, Сергей Николаевич? — спросил Михалыч, когда я ответил на вызов.
Я удивился. Честно говоря, он во все дни после моего попадания сюда называл меня либо Серым, либо лохом, либо пользовался еще какими-нибудь неблагозвучными эпитетами. Так что переход на имя-отчество и уважительный тон явно свидетельствовали о том, что дела у него не ахти.