Раз я уже продемонстрировал компетентность, точно назвав диагнозы желающим гостям, включая саму Терезу Васильевну, дальше сомневаться ей было незачем. Поэтому она просто меня изучала. Какое-то время я ехал, глядя вперед, чтобы дать ей рассмотреть меня и успокоиться. Потом мне это надоело, и я отвернулся к окну — к заснеженной ночной Москве. Час был уже не визитный, поздний вечер переходил в ночь, но раз все так совпало, упускать момент я не собирался.
Пока мы ехали, и Тереза Васильевна тревожно молчала, я мысленно выстраивал схему: как зацепить этого Виктора. План в общем сводился к простому. Приедем, я выдам его отцу диагноз, поговорю с ним, а потом нужно будет как-то вывести Виктора на откровенный разговор. Наедине. В квартире это не выйдет: судя по характеру Терезы Васильевны, и муж ее под стать ей, при родителях сынуля держать лицо будет до последнего. Мне же нужно не общее «да, было дело», а его признание.
Я перебирал все возможные варианты, уже зацепился было за один, когда Тереза Васильевна нарушила молчание.
— Сергей, — сказала она тихо.
— Да, слушаю, — ответил я, мысленно чертыхнувшись, что хорошую мысль не удержал и она улетела.
— Вот скажи… скажите, — поправилась она.
— Да ничего, можно на ты, — сказал я.
— Да, да, извините, конечно, — шепнула она и нервно усмехнулась. — Так я вот хотела вас спросить… А покойный академик Епиходов был вашим… действительно наставником?
— Ну конечно, — сказал я.
— А вы часто с ним общались?
— Зависит от того, что считать частым, — пожал я плечами. — Для кого-то и раз в месяц — частое общение, а для кого-то два-три раза на дню — редкое. Как посмотреть.
— Ну… сколько раз, например, за год?
— Не считал. А вас интересует личное общение или по телефону и сетям?
— Ага, понятно, — задумчиво кивнула она. — То есть вы достаточно часто общались?
— Если считать все — то через два–три дня обязательно созванивались или переписывались, — сказал я. — Иногда выходило по нескольку раз на дню, иногда и месяц могли не общаться. Но инициатором обычно был он.
— Вот как? — удивилась она. — А почему?
— Я умный, — усмехнулся я.
Тереза шутку не оценила. Пристально посмотрела на меня, потом переспросила:
— А все же?
— Мы с Сергеем Николаевичем работали над несколькими научными направлениями, — сказал я уже серьезно. — Он видел во мне преемника и настаивал, чтобы я поступил к нему в аспирантуру.
— А почему же вы не поступали?
— Я уже говорил: у меня была проблема в семье. Смерть жены выбила меня из графика. Одно время я много пил.
— Но вот что мне непонятно, — после паузы сказала Тереза с какой-то странной интонацией в голосе. — Не сходится. Если вы много пили, пусть даже какое-то время… то когда же вы могли с академиком общаться и какие-то научные теории строить?