— Я же тебе говорила, Епиходов, — кровью умоешься! — тем временем завопила Валерия. — Я тебе по-доброму предлагала, отдавай половину хаты! Ты не захотел. Начал быковать. А вот теперь, раз так… отдашь всю!
Глянув искоса на телефон в руках Мишани, который азартно снимал этот цирк, я сдержался и спокойно сказал:
— Послушай, Валерия, так это не делается, ты живешь в каком-то своем мире…
Но договорить мне она не дала, вообще не слушая и все больше заводясь:
— Ты! Тварь! Убийца моей сестры! Ты заплатишь за это!
Она кричала что-то еще. Я не выдержал, схватил телефон и позвонил участковому Гайнутдинову.
— Сергей? — удивился он. — А я тут прилег телек посмотреть, а сам думаю, что-то не то, уж больно вечер спокойный.
— Да, это Епиходов, — сказал я. — У меня тут нападение с проникновением в мое жилье. Приезжайте, пожалуйста.
— Буду, — кратко сказал Гайнутдинов и отключился.
Я даже не сомневался, что он сейчас будет, минут через десять — точно.
— Собирай свои манатки и уматывай! — тем временем кричала Валерия.
Увидев, что я не уматываю, она схватила сумку Алены Петровны, которая ближе всего стояла к входу и вышвырнула на лестничную площадку. Изнутри раздался звон стекла.
— Мой вишневое варенье! — горестно всплеснула руками Алена Петровна. — Две банки!
Я осуждающе посмотрел на хитрунью. А ведь уверяла меня, что не брала ничего такого, только самое необходимое, кое-какую одежонку и лекарства. А я-то думаю, почему еле допер все это и еще пришлось доплачивать за багаж.
— Хотела сюрприз сделать, — виновато объяснила Алена Петровна. — На Новый год и Рождество.
В это время Валерия вышвырнула на площадку и вторую сумку. Опять раздался звон разбитого стекла.
— Огурчики! — горестно схватилась за голову Алена Петровна и всхлипнула: — И патиссоны.
Я уже не знал, плакать мне или смеяться, просто отпустил ситуацию, понимая, что не смогу поднять руку на Валерию, а касаться ее лишний раз, чтобы обезвредить и выкинуть на площадку… было как-то брезгливо. Так что я решал отметелить Мишаню с его дружками, отобрать телефон и скрутить Валерию или…
Глядя на то, как Алена Петровна горюет над разбитыми банками, я вспомнил фотографию. Ту самую, единственную, на которой у меня была Белла с детьми и которую я тогда выпросил у Маруси. В прошлый раз эта же Валерия рвала ее на куски ровно с тем же выражением лица, с каким сейчас била чужие огурчики. Что фотография покойной жены, что соленья и варенья Алены Петровны — Валерии все равно, что ломать, лишь бы нанести максимальный ущерб и ударить побольнее.
Пока эта фурия бесновалась, уничтожая дачный урожай Алены Петровны, мужички попытались просочиться в квартиру. И как бы мне ни претило доводить дело до тяжелого конфликта с членовредительством…