— Что делать будем? — Вонсок посмотрел на девушек, подмечая, что Даяне больно касаться лица. Да и выглядела она не очень. — Кто тебя так?
— Миён, кто же ещё. — Огрызаться не было сил и желания, поэтому девушка откинулась на спинку дивана. — Звоните Харли или Микки. Они точно выйдут сверхурочно.
— Хорошо.
Прикрыв глаза, Чихо вздохнула. Да, ей тоже тяжело. Да, она тоже в каком-то смысле через силу вышла на работу. Ей тоже противно. Ей тоже больно внутри. Но она боролась, натягивала маску равнодушия, фальшивую улыбку — и выходила. Чёрт побери, не истерила, плакала она лишь дома в подушку или в трубку матери, с которой пока не могла встретиться. Отец не поймёт все эти женские проблемы, да и говорить о клубе нельзя.
Или как сказать? «Папочка, я по ночам часто в клуб хожу, и в одном из клубов меня чуть не изнасиловали?» Да отец не то что не поймёт — приставит к девушке конвой, и тогда о работе можно будет забыть. Или, ещё лучше — будет выпытывать название клуба, находить владельца и заводить на него дело по тому поводу, что в его клубе такое происходит.
Глупо рыпаться и обращаться в полицию, к отцу.
— Сейчас придёт Микки, — в гримёрной появилась Люси. — Харли сказала, что улетела на Чеджу на один день, так что она недоступна. Мэри, иди потанцуй, пусть Даяна отдохнёт.
Рабочая ночь подходила к концу. Мэри хвостиком следовала за Даяной, которая, одевшись поприличней танцовщицы, вышла в зал, чтобы поболтать с гостями. Она не совалась в VIP-помещения — подсознательный страх перед замкнутыми прокуренными пространствами с мужчинами в них будоражил кровь, заставлял дёргаться. Это в зале все культурные, а там, в тех тёмных помещениях, у них проявлялась настоящая сущность. Паскудная. Стриптизёрши для них шлюхи, с которыми можно делать всё, что угодно, за деньги. Они ведь не откажут, даже ничего не пискнут. Это ведь их работа, не так ли?
Нет, если так считают — пусть катятся на трассу, там помогут.
Даяна присела за барную стойку, даже не посмотрев, что за ней стоял не Хон, а Мингю. Она потребовала обычной воды, чтобы промочить пересохшее горло, а Мэри, улыбаясь молоденькому парню, сказала принести ей газировки.
— А этот бармен красивый, — перекрикивая музыку, под которую отрывалась Микки, в обычной жизни милая девушка, которая и мухи не обидит, говорила Мэри, с восхищением наблюдая за работой Мингю. — Ведь так, онни?
Многие обращались к Даяне «онни», она к этому привыкла и перестала обращать внимания. Даже сейчас она лишь отмахнулась от формальностей, взяв из рук Мингю прохладный стакан. Лишь на один миг их пальцы коснулись друг друга, и Шин посмотрела на парня. Стройный, в принципе, высокий, на лицо милый, но глаза… что-то с этими глазами было не так. Если смотреть в них долго, можно было увидеть потаённую усталость, а если скользнуть поверхностно, то дай Будда возможно заметить, что они тёмные.