— А тебя когда-нибудь насиловали? — Железные пальцы впились в запястье Даяны в ответ, и она вздрогнула. Злой взгляд девушки сквозь слёзы ей не понравился, стало откровенно жутко. А на сцене скоро будут ждать выхода девушек. Или девушки. Одной из них. — Дрянная Даяна, кроме пальцев в своём рту от этих грязных насильников, ты что-либо чувствовала?
Миён трясло. Казалось, ещё чуть-чуть и её глаза закатятся, а сама она упадёт в припадке эпилепсии. Её требовалось срочно успокоить, главное, чтобы Миён не восприняла всё в штыки и в конечном счёте не сбежала.
Никто не может привыкнуть к насилию. Рано или поздно человек, которого насиловали, сорвётся. И тогда его обидчики почувствуют на собственной шкуре, каково это, когда тебя насилуют.
Заканчивалась песня, и Мэри, изящно поклонившись, ушла за сцену. Ей стала нравиться эта работёнка, ей нравился холодный шест и её собственные движения, которые, она знала, распаляли толпу, превращая их в самое настоящее безмозглое стадо, которое просто наблюдало, просто смотрело. Они оказывались зомбированы танцами красивеньких девушек, они оказывались загипнотизированы движениями, когда танцовщицы лишь чуть-чуть приспускали чулки. Гипноз. Повеление. Влечение.
Девушка не сразу поняла, откуда доносились истеричные вопли. Она не сразу поняла, почему Миён кидалась на Даяну, сжимая в руках стеклянный стакан, который должен вот-вот разбиться — девушка держала его слишком крепко. Истерика явно не просто так началась, а когда закончится — неизвестно.
— Миён, прошу тебя, успокойся. — Даяна в который раз увернулась от руки со стаканом; вода давно разлилась на полу, и была опасность поскользнуться и упасть, ударившись головой о небольшой столик. — Ты можешь просто уйти вглубь сцены, тебя не будет видно.
— Не заставляй меня делать то, что я не хочу! — Удар всё же обрушился на скулу девушки, и она чуть присела, зажимая лицо рукой. В руках Миён были осколки, которые ранили больше её саму, нежели Дрянную Даяну. — Отойди от меня! И не приближайся!
От боли свело челюсть. Чихо разогнулась, чуть трогая щеёу. Она не готова и не хотела принимать новый удар на себя, но Миён, увидев в своих руках лишь осколки, неожиданно вновь расплакалась. Её плечи затряслись, а потом она взглянула на лицо стриптизёрши напротив. На скуле расцветало багровое пятно.
— П…прости…
Даяна лишь развернулась к ней спиной и пошла на сцену, постаравшись унять в себе кипящий негатив. Неблагодарное это дело — пытаться утешать людей. Не захотят настроение себе повысить, так испортят его другим. Наверно, поэтому была поставлена музыка, благодаря которой девушка часто хваталась за шест, делала резкие повороты, а потом ушла. Всё было быстро — публике это не понравилось. Зато оставила всю злость и негатив здесь, придя в гримёрку абсолютно спокойной.