— Позвоните ей с его телефона, может, она волнуется и думает, что её парня дерзкие стриптизёрши развращают. — Взяв предметы гардероба с собой, Даяна пошла за сцену, к лестнице. — Я скоро.
Уже с коридора тянуло запахом сигарет и чьих-то дешёвых сладко-приторных духов так, что хотелось вставить себе два пальца в глотку и хорошенько прочистить организм. Не любила она такие ароматы — их обладателями чаще всего были лживые двуличные твари, которые будут пользоваться людьми, пока те не загнутся. А потом даже не посмотрят на человека, не выручат из трудностей. Просто плюнут и в лицо, и в душу.
Так поступали многие люди — плевали на всех, втыкали острый нож в спину и хохотали над человеком, выставляя полным дураком и посмешищем. Таких людей надо от себя отгораживать, ведь ничего хорошего от них не нужно ожидать. Обматерят, выставят идиотом, хотя сами не умнее, шлюхой, но сами не лучше — не следят, какие члены проникают в их дырки. С ними надо вести осторожную войну, полную откровенного дерьма, льющегося из рта. И в этих войнах Шин Чихо всегда проигрывала.
— Вонсок, ты там не помер ещё от этих запахов? — Кашляя, девушка вошла в кабинет, пропитанный сигаретным дымом. Похоже, Чон скуривал сигарету за сигаретой, особо не заботясь о своём здоровье. Хотя он сам говорил, что на его лёгкие ему уже давным-давно всё равно.
— Таких людей, как я, одна пачка сигарет точно не убьёт, — сказал Чон, ухмыляясь.
Он сидел на диване, нет, даже лежал, втягивая в себя дым, немного задерживая его в себе, а потом выдыхая. Время от времени он облизывал губы, а потом, когда Даяна села рядом, откинувшись на спинку, чуть подполз к ней и расположил голову на её мягких бёдрах. Вздох сорвался с его губ, а потом он приоткрыл глаз, смотря на лицо стриптизёрши.
— Тяжёлая у вас была ночка, — сказал Вонсок. — Я вполне понимаю, зачем ты пришла, но алкоголя, даже баночки безалкогольного пива, ты от меня не дождёшься. Ты будущая примерная жена и мать, а не алкоголик, вертящийся у шеста.
— Откуда столь стереотипное мышление? — спросила Чихо, опуская руку на волосы парня. Он будто превратился в ласкового кота, утыкаясь в мягкую ладошку. — Может, я хочу бурной молодости, чтобы потом, будучи сорокалетней толстой женщиной с цветными волосами и пирсингом на половых губах, рассказывать своим детям о том, что работала на замечательного Чон Вонсока, почти что каждую ночь вертясь на шесте.
Из-за сравнения Вонсок начал смеяться. Он живо представил себе эту картину, а потом начал ещё пуще смеяться, роняя из рук сигарету и утыкаясь носом в живот девушки. Сам мужчина не задумывался, каким будет, когда остепенится, когда будут дети. Наверно, каждый вечер станет заваливаться с пивом и солёной рыбой у телевизора, растить себе живот и чесать щетину. Стоп. Он же примерно этим и занимался в последние несколько лет. Только живот не рос — спортзал давал о себе знать.