Голова повернулась вправо. Глаза расширились, так как зрение всё же прояснилось. Мингю был немного потрёпанным после стычки с Люси, лохматым, и Чихо поняла, что ей интересно, сколько всё же дней прошло с того момента, как полицейские загнали рыжую змею в тупик, как они вместе упали в реку. Девушка попыталась раскрыть рот, но Чон поднял руку, призывая молчать. Снова его губы поцеловали костяшки пальцев, и парень выдохнул. Как же с ней приятно, с такой живой, хоть холодной пока что, но ничего, согреет, пригреет, всё расскажет.
— Ты три дня была в коме, — произнёс парень, снова перехватывая руку девушки. Она вздрогнула, попробовала протянуть вторую ладонь хотя бы к лицу Мингю, но была слаба. — Когда вы с Люси падали… она приняла весь удар воды на себя, сказали, что тебя будто ангел спас. Тебя вымыло к набережной, боялись все, что ты уже умерла, но вроде как ты пришла в сознание, не знаю, я…
Чихо всегда говорила, что даже самый крепкий мужчина может заплакать. И Мингю, парень, который был рядом с ней всё это время, сейчас молча плакал, прижимая её руку к своему лицу. Шин чувствовала его слёзы, такие непривычные, но показавшие парня с такой необычной стороны. Ей хотелось прижать его к себе, вытереть всю эту жидкость, сказать, что всё хорошо и она жива, но не могла и слова вымолвить. Да и надо ли? Вроде не особо.
— Это чудо, что ты жива, — шептал парень. — Я бы без тебя не протянул. Я слишком сильно тебя люблю, Чихо. Пожалуйста… не покидай меня больше.
Отец стоял за дверью палаты, когда Мингю с покрасневшим лицом всё-таки показался. Видно было — плакал, больно, но одновременно счастье его заполняло. Младший просто кивнул родителям девушки, которые, переглянувшись, осторожно прошли в палату. Долгое время слышалось только бормотание матери, господин Шин молчал, и Чон всё же глянул в узкую полоску стекла, в которой было видно белое помещение. Госпожа Ким действительно сидела на койке рядом с дочерью, держала её за руку и что-то говорила, ну а капитан смотрел в окно.
— Мы рады, что ты вернулась к нам.
После этих слов госпожа Ким удалилась из палаты, предлагая бывшему мужу поговорить с дочерью. То есть даже не поговорить с ней, а провести монолог, который та несомненно услышит. Мингю щёлкнули по носу, чтобы любопытно не было, и он поморщился. На глазах матери были слёзы — радовалась, что ребёнок жив и здоров. Что ещё нужно материнскому сердцу?
— Я думаю, мы при этом разговоре присутствовать не должны, — тактично сказала госпожа. — Пойдём, Мингю, ты вроде говорил, что угостишь меня кофе, если Чихо очнётся.