— Но занятно, — сказал я. — Вот смотрите, мы в небольшом замкнутом помещении с металлическими стенами. Если вы начнете палить, а вас много, и вы вполне можете начать, куча пуль пролетит мимо меня. Я-то, конечно, тут лягу, но и половину ваших рикошетом поубивает. Не считая прямых попаданий. А уборщикам потом все это отмывать, а шлюз единственный… Проблем не оберешься.
Командир группы захвата посмотрел на Седьмого, и взгляд его был весьма красноречив. Дескать, кого ты к нам притащил, козлина?
Седьмой виновато развел руками. Типа, а что я мог сделать? Он сам приперся, вот такой он человек.
— И что ты предлагаешь? — спросил командир.
— Приведите ко мне вашего главного. Я буду с ним говорить.
— Это исключено, — сказал командир. — Мы блокируем работу шлюза. Это не просто мешает работе института, но и может представлять опасность для тех, кто здесь сейчас находится.
— Это правда так, — сказал Седьмой. — У нас еще двое сотрудников в Стволе, и когда любой из них вернется сюда, шлюз должен быть свободен. Иначе его контур может совместиться с контуром кого-то из нас и…
— Кровавая баня, — мрачно сказал командир. — Мы такое однажды уже проходили. Даже стены пришлось частично перекрашивать. Ну и институт неделю не работал, наверное…
— А недели у нас нет, — сказал Седьмой. — Сколько у нас осталось времени?
Вместо того, чтобы посмотреть на часы, командир повесил автомат на плечо и достал из кармана комбинезона какой-то серебристый прибор с маленьким экраном.
— Три с половиной часа, — сказал он.
— А потом? — спросил я.
Командир нахмурился, снова взял в руки оружие и покачал головой. Остальные его орлы тупо переминались с ноги на ногу и выполняли роль даже не статистов, а декораций.
Поэтому Седьмой решил ответить сам.
— А потом мы все умрем, — сказал он.
Нельзя даже сказать, что это прозвучало как-то печально. Скорее это была констатация факта, с которым ничего нельзя было поделать, и поэтому все смирились. Мне было трудно представить такое поведение по отношению к себе самому, я бы, наверное, никогда не смирился и трепыхался до последнего, но общее их настроение представить мог.
Но на всякий случай все же решил уточнить.
— Все умрете? Вот вообще все?
— Вообще все, — подтвердил Седьмой.
— Тогда надо что-то решать, — сказал я.
— Просто выйди из шлюза, — сказал командир.
— Позовите главного, — повторил я. — Директора института или как он у вас тут называется. Я выйду только вместе с ним.
Непонятно было, как директор может подтвердить свои полномочия, чтобы я ему поверил. Но если вместо него они попытаются подсунуть мне какого-нибудь завхоза, я тоже соглашусь. Мне, в сущности, это глубоко фиолетово.