Впрочем, начиналось все хорошо. Распределяющий диск, как положено, вспыхнул алым цветом. Вспыхнул – значит, я действительно зачислена. А ярко-алый цвет указывал на факультет хаосмагии. В отличие от более четких разделений на направления у светлых – целители, бытовики, боевики и стихийники, – у темных существовал единственный факультет, так как наши дары были исключительными.
За воротами два старшекурсника-волонтера направляли новичков в вещевой корпус.
Как все же отличались светлая и темная половины Люминара! Как день и ночь! Вымощенная желтыми пятиугольными плитами дорога вела по ухоженной аллее к центральному зданию, массивному и величественному, с позолоченным сияющим шпилем – символом светлой магии, пронзающей мироздание. От дороги во все стороны разбегались тропинки – к общежитию светлорожденных, к учебным корпусам, к полигонам, столовой, мастерским.
Над этой частью академии будто и солнце сияло ярче и приветливей.
Другое дело – темная половина: настоящие непроходимые дебри. Здесь деревья словно становились злее, искривляли стволы, отращивали колючки, и сухие обломанные сучья, будто стрелы, издалека целились в неженок-светлорожденных. В глубине парка – хотя больше напрашивалось слово «чаща» – прятались полуразрушенные здания, где в подвалах и чердаках таились сумеречники. Именно на темной половине мне предстояло жить. Какой кошмар.
Старшекурсник с волосами цвета льна, который только что ослепительно улыбался робкой блондинке-первогодку, посмотрел на меня, и улыбка слетела с его лица, как осенний лист под порывом ветра. Будто и не бывало! Из-за растерянности? Ведь не каждый год в Люминар зачисляли на обучение хаотиков. Или из-за неприязни?
– До главного корпуса, налево, обойти фонтан и до конца аллеи, где высажены клены. Там уже не заблудишься: увидишь очередь из первокурсников перед крыльцом, – сказал он.
– Вряд ли на светлой половине вообще можно заблудиться! – сказала я вместо «спасибо», да и он мне удачи тоже не пожелал.
У крыльца небольшого двухэтажного домика службы обеспечения группками и поодиночке томились светлорожденные неженки всех мастей. Волосы у них, при всей своей неизменно светлой гамме, отличались оттенками: от чуть более темного, почти русого оттенка до золотистого и даже снежно-белого. Волосы, заплетенные в косы. Волосы, завитые в локоны. Коротко остриженные волосы. Кудрявые. Гладкие. Со смешными чубчиками и вихрами. Как тут не почувствовать легкое головокружение?
Я срезала путь через аллею напрямик, внезапно вынырнула из-за дерева – все разговоры немедленно смолкли, а лица повернулись ко мне. Потом, не сговариваясь, неженки уплотнились, сгрудились, оставляя между собой и мной пустое пространство.