– Мам, откуда у нас уменьшалка? Она же стоит целое состояние!
– Она досталась мне от мамы, а ей – от бабушки. Наш род не всегда ютился на окраине города, Эль. В старом Куароне род Неил занимал особняк в центре, так что…
– О дивные старые времена! – закатила я глаза.
Я не любила этих бессмысленных разговоров о прошлом. Что было – не вернется, не правда ли?
Мама отвернулась и в молчании впихнула в саквояж пальто. Это выглядело как ловкий балаганный фокус – в недрах саквояжа исчез один рукав, второй, а потом и все пальто целиком. За пальто последовали ботинки – раз, два и готово.
Любопытный Себ сунул нос в открытый зев саквояжа, а потом одним пальцем приподнял его за ручку.
– Там на дне болтаются малю-юсенькие вещички! – известил он. – А мне можно туда залезть?
– Нет! – рявкнули мы с мамой одновременно, а я закончила: – Уменьшалка только на вещи действует. Ты не уменьшишься, а вот твои штаны и рубашка – да. И придушат тебя, глупого!
– Ну, ла-а-адно!
Потом мама принялась перешивать свое единственное нарядное платье. Мама, как и я, невысокого росточка, хрупкая, лишь чуть-чуть шире меня в талии. Платье висело в шкафу, защищенном заклинанием от моли и пыли, вот уже несколько лет. Мама покупала его на годовщину свадьбы с папой и надела лишь раз.
Платье действительно было красивым: из тонкой, струящейся темно-синей ткани, в которой на свету поблескивали искры – так сверкает снег в солнечных лучах.
– Как я могу его забрать! – сделала я третью за вечер попытку отговорить маму. – Да мне и надеть его будет некуда! Мне выдадут форму. Не на занятия же я пойду в вечернем платье!
– Мало ли! – загадочно парировала мама.
– Елка пойдет в нем на свидание! – крикнул неугомонный Себ, а Лиззи уставилась на меня во все глаза.
– Какое свидание! – Я и в страшном сне не могла представить себя на свидании с белобрысым типом, а других в Академии не водится. – Разве что с сумеречником!
– Не говори так! – Мама испуганно прижала руки к груди. – Эль, обещай мне не выходить из комнаты после заката!
– Обещаю, обещаю, – с легкостью согласилась я, ведь я действительно не собиралась разгуливать по территории Люминара после наступления темноты.
Скоро с обновлением было покончено, и меня в шесть рук – две мамины, две Лизины и две мальчишеские цепкие ручонки, которые скорее мешали, чем помогали, – обрядили в платье.
Мама отошла к стене, любуясь мной. Ее темно-синие глаза, так похожие на мои, затуманились слезами.
– Видел бы тебя сейчас отец…
– Мама, я не замуж выхожу! – грубовато ответила я.
Не хочу, чтобы она плакала, пусть лучше обижается на свою колючую и язвительную дочь.