Искупавшись с женой, мазнул татуировку уже чернилами из Академии. Счастливая от такой заботы Василиса не заметила подвох. А фрейлины, занявшиеся её одеванием, сделали вид, что ничего особенного не заметили.
А я вот заметил, народ теперь вокруг Василисы сияет. Да и меня влечение не отпускает. Хочу быть с ней больше, заботиться, оберегать. Получается, её божественная аура и есть часть её красоты, которой с подачи Могуты она была лишена. Может, поэтому она и стала такой сварливой, недовольной, жестокой к слугам, местами озлобленной. Хочется верить, что я всё смогу исправить.
Половина турнира миновала, осталось два дня — две номинации. Сегодня нужно провести третий вид состязаний — Поединки, на который записалось даже меньше участников, чем на конские сшибки. Люди прекрасно понимают, что нет смысла выходить и отлетать от могучих витязей. Это осознают в большей степени иностранцы, которых заявлена лишь треть от общего числа.
И здесь я не вижу ничего дурного, нужно верно оценивать свои возможности и взвешивать риски. Даже немагическое оружие — не даёт гарантии, что тебя не покалечат. При том, что намеренно убивать здесь запрещено, попробуй заставь кого–то сдаться. Как ни пытался правилами обезопасить оружие, сводя всё к тренировочному, никто из советников меня не поддержал. Ради «песочницы» именитые воины сюда бы не поехали. Остаётся смириться с тем, что снова нас ждут поломанные кости и кровь.
На этот раз собираемся с Василисой живее, и на целых сорок минут раньше ожидаемого приезжаем на Стадион, где народа собралось столько, что гомон превратился в непрерывный выдох одной гигантской глотки.
Что ни говори, а гладиаторские бои привлекали на своё кровавое зрелище лучше всего прочего. История Римской империи тому подтверждение.
Погода сегодня облачная, но чёрных туч до горизонта не видно. Вероятно, это одна из причин, почему зрителей сегодня под завязку. На главной трибуне тоже все сидят, как цыплятки, кроме князя Емельяна, убывшего утром с моим отрядом в Брянск.
Не успел усесться после публичного приветствия, сразу в одно ухо Юрий шепчет, а в другое Вячеслав.
— Говорят, ночью упыри на город напали, — шепчет туляк.
— Слепой столько стражи не заметит по улицам. Что за беда у нас? — Наезжает и тесть.
— У Ивара спросите, мне откуда знать? — Отмахиваюсь от них, как от назойливых мух. Меньше знают, крепче спят.
— Все молчат, как рыбы, дурачков из себя строят, — жалуется Вячеслав. — Кого ни спроси.
Естественно, это моё строгое указание — не болтать ничего гражданским.
Шум с трибун прерывается сигналом к началу первой схватки. Не получив ответа и князья замолкают, устремляя свои взоры на арену, куда уже выходят первые участники, закованные в броню и шлемы — как обязательные атрибуты этой номинации.