Хорошо сохранившееся двухэтажное здание, широкая подъездная аллея, ведущая к нему через немного запущенный парк, просторный задний двор с кучей хозяйственных пристроек и небольшой заросший садик, в глубине которого затаилась пара беседок и крошечный пруд.
До сего момента никто из девушек не представлял, что им отдадут такое потрясающее место. Надеялись они просто на домик с крепкой оградой и, возможно, стоящий рядом прочный сарай для обещанных драконов.
Касандра, с восхищением разглядывая все это, даже немножко жалела, что не она здесь поселится. Все же комнатушка в казарме уже потеряла для нее большую долю своей привлекательности, как и сама возможная военная служба. Ореол романтики потух, оставив знания о плене, предательстве, бесконечной муштре и бюрократии. Вышестоящий по званию не всегда был примером безупречного офицера и частенько становился таковым, увы, отнюдь не по личностным качествам.
Иитеа иногда странно поглядывала на подругу, а еще на Наркира. Приемный отец девушки ходил с Касиным махмыром на плече, и что-то чуявший глазастый шарик не торопился вернуться к своей хозяйке.
Сама леми-эр знала гораздо больше, точнее, не знала, а чувствовала. Обходя старинное здание, хранящее в себе воспоминания о многих поколениях рода Нейрандес, девушка ощущала, что сейчас это место на какое-то время станет ей домом. Почему — она не знала, но связь между махмырами давала понять: что-то грядет, и скоро будет ясно что.
А еще Иитеа помнила верещавшего мокрого фея, рухнувшего ей почти на голову. Он тогда вцепился в прутья огромной клетки, внутри которой находились четыре кожисто-чешуйчатых яйца.
— Вытащи их, вытащи и отдай вон той. — Тощий крылатый малыш отчаянно трепыхался и кивал в сторону вскочившей с кресла мантикоры, натянутой как пружина.
Иитеа чувствовала, что яйца живые и по-другому из ужасного плена металлического артефакта их не извлечь. Пришлось стать проводником, и тогда она ощутила биение жизни и души еще не вылупившихся драконят.
Кейтса прилетела в новое обиталище попаданок, прихватив с собой лично сплетенную из особых растений корзинку, обложенную артефактами и даже вымазанную собственной кровью. Судя по виду ведьмочки, новое вместилище нерожденных дракончиков тянуло из нее силы, и что-то явно надо было с этим делать.
Прилет драконов не явился для новых обитательниц особняка неожиданностью, но все же была в нем некоторая странность. Касандра с растущей в душе тревогой смотрела, как с ее красноглазого дракона, которого она про себя называла Уголек, спрыгнул капитан Горностайчик. Почему Климент прилетел на ее драконе, имея собственного, Кася не понимала.