И вдруг меня словно током поразило: наследница!
Наследница рода, наследница трона, наследница кофейни…
В сознании шевелилась какая-то мысль, но я никак не могла её уловить.
Я глубоко вздохнула. Мои пальцы, привыкшие к тонким манипуляциям с зельями для чистки серебра, осторожно потянули за край обложки. Застежка в виде свернувшегося дракона издала мягкий, довольный щелчок.
Дневник раскрылся на середине, и оттуда выпорхнул пожелтевший листок — точный план подземелий нашей Академии. Но странным было не это. В углу карты, выведенное размашистым почерком тетушки, красовалось примечание: «Кайрон Огненный не так прост, как может показаться. Если он найдет этот дневник первым, то выкради книжицу и спрячь её в банке с самым горьким сортом робусты. Драконы терпеть не могут горечь, а предпочитают перец».
Мы с Мирой переглянулись.
— Похоже, — медленно произнесла подруга, — наш спящий красавец из лазарета что-то не договаривает. И твоя тетушка об этом знала.
— Карин, ты точно понимаешь, что лезем в подвалы Академии? — шёпотом спросила Мира, когда мы проскользнули во тьму.
— Мне не впервой. — отмахнулась я — И да, я понимаю.
— Подвалы Артефакторики или старые реакторные камеры?
— Архивы бытовой магии, — ответила я, сверяясь с картой из дневника. — у тётушки был ужасно неразборчивый почерк!
Интуиция настойчиво тянула меня в сторону старого зимнего сада, который давно превратился в лес сухостоя.
Там ещё сохранились экспериментальные светомоховые колонны, которые должны были освещать теплицы круглый год, но проект свернули из-за дороговизны кристаллов.
— Туда, — указала я в сторону неприметной арки, заросшей плющом.
Мы проскользнули внутрь. Воздух сразу стал влажным. Запахло старой землёй, которая залежалась в помещении с плохой вентиляцией. Этот запах никогда не спутать со свежим ароматом весенней свежевскопанной почвы!
Светомоховые колонны, покрытые пылью, действительно светились. Тускло, неровно, но светили, создавая зловещие тени на наших лицах своими отсветами.
— Гениально, — выдохнула Мира. — Твоя тётушка не была лишена театрального драматического размаха.
— Бытовые маги всегда любят драматизм, — пробормотала я, подходя к самой дальней колонне. В её основании виднелся выступ, напоминающий старую подставку для книг. Мне теперь всюду мерещились вещи, связанные с книгами. Профдеформация какая-то, не иначе!
Я подула на пыльную полку, сама не знаю зачем, и отшатнулась. В неверном зеленоватом свете я увидела, как пылинки начали выстраиваться в некий узор. И рисунок этот имел чёткую центрическую композицию. Но в середине не хватало чего-то. Очень важного.