Я открыла рот, чтобы спросить то, о чём сказал Себастьян перед моим уходом из замка, но тут же закрыла его, признав — нет, у меня язык не повернётся говорить подобное. И вообще я не обязана расспрашивать наставницу! Себастьяну надо — пусть он и спрашивает. А мне до моих родителей нет никакого дела, причём уже давно.
— Тебя беспокоит что-то ещё, — сказала айто Инесса, внимательно глядя мне в глаза, и было очень сложно их не отвести. — Ты ёрзаешь, и взгляд у тебя бегает, Лина. Признавайся. Если уж ты мне про Кассандру рассказала, то всё остальное должно быть и вовсе плёвым делом.
Я не удержалась от нервной улыбки и потянулась за очередным — уже третьим по счёту — стаканом воды. С тех пор как я начала свою исповедь про Касси, у меня постоянно от волнения пересыхало в горле, а сейчас там и вовсе было как в пустыне.
— Про Касси говорить легче, — призналась я, сделав пару глотков. — Это моё решение, я за него в ответе. А то, о чём я думаю сейчас… Это предположение его высочества Себастьяна. И оно кажется мне… нелепым.
Наставница задумчиво нахмурилась.
— Себастьяна, значит… Я немного знаю его высочество. Его прошлая невеста — моя двоюродная племянница. Поэтому я несколько раз общалась с Себастьяном в неформальной обстановке и знаю, что слов на ветер он не бросает. Просто болтать об отвлечённом — это не про младшего принца. И я практически уверена, что именно он будет королём — независимо от того, чем закончится история с проклятьем Рейгарда. Так что тебе сказал Себастьян, Лина? Говори. Обещаю, я не обижусь. На его высочество — возможно, но не на тебя.
Айто Инесса ободряюще улыбнулась мне, и я, решив, что отмалчиваться и дальше будет уже нелепо, выпалила:
— Себастьян считает, что вы в курсе, кто мои родители.
Я думала, наставница удивится, но, по-видимому, что-то подобное она и подозревала, потому что спокойно кивнула и развела руками.
— Да, так я и предполагала. Ты же родила от Рейгарда, значит, Ян обязательно должен был докопаться и заподозрить. Не буду долго держать тебя в неведении, Лина, — да, я знаю твоих родителей.
Это было неприятно, и от откровенной обиды на айто Инессу меня удержало лишь осознание, что я и сама очень виновата перед ней.
— Не спеши клеймить меня предательницей, — вздохнула наставница. — Я обещала ничего тебе не говорить до тех пор, пока ты сама не захочешь услышать правду. Не с чужой подачи, а сама. Ты хочешь? Не потому что Себастьян сказал, а сама. Хочешь?
Я смотрела в светло-зелёные, как майская листва, глаза айто аль Галио и кусала губы, не зная, что ответить.