И тут она увидела его. Огромного, как скала, дракона. Покрытого антрацитовой чешуей, что поблескивала бензиновыми волнами в свете кристаллов.
Он лежал, свернувшись клубком, и из его ноздрей вырывались клубы пара, похожие на пар от пищащего дурниной чайника.
«Я сплю. Это просто сон. Я сейчас проснусь, и всё будет как раньше: библиотека, книги, и тыквенное печенье на Хэллоуин». А главное — никаких тусовок! — подумала Мара. Но тут дракон открыл глаза, и девушка осознала, что это не так. Это был совсем не сон…
Его взгляд, похожий на расплавленное золото, был таким пронизывающим, что Мара ощущала его внутри себя, как её сердцебиение ускоряется. Он что-то прорычал, и её тыквенное печенье, которое она так крепко сжимала в руках, выскользнуло из пальцев, покатившись по полу.
Дракон заинтересованно понюхал воздух. А потом его огромная морда, на которой, как позже выяснилось, жила очень интересная и разнообразная мимика, наклонилась к ней.
— Что, во имя всех драконов ты такое?
Голос звучавший прямо в голове блондинки был похож на раскаты грома в начинающуюся грозу.
Мара, которая никогда не отличалась особой сносностью ответила.
— Тыквенное печенье. А ты?
— Тыквенное печенье? Ты думаешь я столь глуп? Я спросил кто ты?!
Голос зарычал в голове громче с нотками недовольства.
— Я Мара… и я кажется попала куда-то не туда. А ты самый настоящий, голодный, большой, взаправдашний дракон…
Дракон фыркнул, возмущенно пуская клубок дымка.
— Да ты хоть понимаешь, кто я? Смертная!
Девушка активно закивала, натягивая на лицо улыбку.
— Понимаю и готова отдать тебе все свое печенье, только не ешь меня!
Пропищала Мара, и дракон опустил свою голову еще ниже, пока его золотистый глаз, размером с добрый обеденный стол, не оказался прямо перед ее лицом. От такого близкого знакомства Мара невольно съежилась, ощутив жар, исходящий от него, и запах… паленого миндаля?
— Какое печенье? Тыквенное? — прогрохотал голос в ее голове уже с каким-то неуместным любопытством. — Смертная, я ем не печенье, а стада крупного рогатого скота, иногда королей, если они особенно наглы, и… что это за запах?
Дракон снова потянул ноздрей воздух.
— Это от тебя, да? — он снова приблизился. — Пахнет… сладостями и… э-э-э… корицей?
Мара выпрямилась.
— Я пекарь, вообще-то. Так что пахну я булочками, а не сладостями, — гордо ответила она, поправив выбившуюся из прически прядь, и тут же осеклась, осознав, что спорит о булочках с трехэтажной махиной с крыльями.
— Пекарь? — в голосе дракона прозвучала нотка… нет, не презрения, а искреннего удивления. — Никогда не ел пекарей. Это… съедобно?