Я торопливо отцепилась от его камзола и попыталась отстраниться, но сильные руки не спешили меня отпускать. Напротив, хватка стала еще крепче.
— Вы что, вообще не смотрите под ноги? — спросил мой спаситель, и в его голосе послышалось такое ледяное пренебрежение, что мне немедленно захотелось провалиться сквозь те самые проклятые булыжники во тьму Нижнего мира. Он все еще держал меня, изучающе глядя сверху вниз, и в его светлых глазах плясали опасные искорки. — Или считаете мостовую своей вотчиной, где только вам позволено бегать, а остальные должны испуганно жаться по обочинам?
Я подняла голову выше, готовая еще раз принести извинения. Да так и замерла, наконец-то как следует разглядев, кто пришел ко мне на помощь.
Перед мной стоял мужчина, от которого у меня под ложечкой тревожно засосало. И дело было вовсе не в осознании того, что я только что едва не расквасила себе нос об мостовую.
Он был высок. Настолько высок, что мне, даже стоящей на цыпочках, пришлось задрать голову, чтобы встретиться с ним взглядом. Широкие плечи обтягивал черный камзол, расшитый серебряной нитью — тонкой, едва заметной. Ослепительно белый воротник рубашки выглядел так, будто его только что вынули из-под магического пресса. Ни единой пылинки. Ни единой складочки.
Темные густые волосы небрежно взъерошены. Резкие, точно вырезанные из камня черты лица — острые скулы, прямая линия носа, волевой подбородок. Губы — тонкие, сжатые в брезгливой гримасе, словно он только что понюхал что-то несвежее. А вот глаза были светлые и словно наполненные стылым льдом.
Тут мой взгляд скользнул вниз, и мое несчастное сердце, которое только что заходилось в бешеном ритме из-за страха падения, опасно пропустило несколько ударов совсем по другой причине.
На груди незнакомца красовалось отвратительное, медленно расползающееся пятно.
Эссенция лунной росы.
Та самая, за которую сегодня утром я отдала последние сбережения. Та самая, что, согласно строгому предупреждению на флаконе, «мгновенно вступает в реакцию с любыми тканями, окрашивая их в цвет глубокой ночи и придавая стойкий аромат грозового озона».
Я застыла, не в силах даже вдохнуть. Ткань безупречного черного камзола прямо на глазах теряла глубокий, угольный оттенок, пропитываясь мерцающей влагой. И, словно в насмешку над моей судьбой, из пятна начал подниматься тонкий дымок, а воздух вокруг нас наполнился отчетливым электрическим запахом — точно таким, какой бывает за секунду до удара магической молнии.
Мужчина тоже почувствовал неладное. Он опустил взгляд, и я увидела, как его лицо окаменело.