Мальчик, рыдая, вцепился в рукав его куртки.
— Я боюсь…
— Боишься — значит, живой, — сквозь стиснутые зубы произнес Клим, и на его лице мелькнула что-то вроде улыбки. — А живые всегда возвращаются домой.
Раздался громкий хруст, металл поддался, освобождая ногу. Майя забрала последнего мальчишку и передала в руки Яну.
— Пора валить! — крикнул Клим, подхватывая инструмент и выбираясь наружу.
Как только спасатели и пострадавшие оказались на свободе, автобус как по команде с грохотом осел, издал протяжный, тоскливый скрежет и, сорвавшись со страховочного троса, рухнул в овраг, поднимая тучи снежной пыли.
Все успели. До долей секунды.
Воцарилась оглушительная тишина, которую, казалось, можно было потрогать руками. Даже снег, кружившийся в воздухе, замер.
— Вот это да… — выдохнул Иван, снимая каску и проводя рукой по лицу.
— Просто хорошо выполненная работа, — глухо, но с нескрываемой гордостью произнес Захар.
Когда адреналин начал отступать, его сменила леденящая усталость. Детей передали бригадам скорой. Макс обходил всех, проверяя ушибы и ссадины. Майя, устроившись на корточках, отвлекала самых маленьких смешными историями. Степа сидел в сугробе и дозванивался жене.
Клим стоял поодаль, прислонившись к бамперу машины, и чувствовал, как дрожь прокатывается по его телу, так из него уходило напряжение. В груди было пусто и непривычно спокойно. Даже курить не хотелось.
Они спасли всех. Сегодня да. Он глубоко вдохнул морозный воздух, собрал остатки сил и побрел к своей «шестерке».
Захар нагнал его и тяжело опустил руку ему на плечо.
— Водиле плохо стало, не справился с управлением.
Клим лишь фыркнул, отряхивая с куртки наледь.
— А до этого сутки не спал, да?
— Возможно, — пожал плечами Захар. — Главное все живы.
— Не поспоришь, — хмыкнул Клим. — Ладно, я погнал. Выходной всё-таки.
«Шестерка» завелась на удивление быстро, мотор затрещал, протестуя, будто и он, как и его хозяин, работал на последних силах.
Клим ехал, опустив стекло, и снежная крупа била ему в лицо, охлаждая разгоряченную кожу и принося долгожданное онемение.
— Вот же день, — бесстрастно констатировал он сам с себе, глядя на убегающую под колеса дорогу.
Так хотелось поскорее добраться до дома, где его ждали дочки, ради которых вся его жизнь ещё имела смысл. Припарковавшись напротив дома, Клим с трудом выбрался из машины, медленно побрел к подъезду, поднялся по лестнице, почти не чувствуя ног. Открыл дверь и замер на пороге, когда к нему на встречу из кухни вышла Ольга Павловна с полотенцем в руках.
— Ой, вы уже вернулись, — она смущенно улыбнулась. — Простите, я у вас похозяйничала немного….