— Теперь штаны, — Аннушка заёрзала, расстёгивая ремень.
Девочка потянула вниз кожаные штанины.
— Оу, блин, присохли к ране… Нет-нет, тяни, не останавливайся! Да, блин, хреновые дела.
На левом бедре сбоку большое неровное входное отверстие, из которого обильно кровит.
— Хрена б себе, как распахало! И пуля где-то внутри, как бы ни у кости… — Аннушка сидит совсем бледная, лицо покрылось потом, дышит часто и неглубоко. — У меня здоровье кобылье, и заживает всё как на собаке, но это чот уже перебор. Глянь, что там в аптечке.
В стенном шкафу нашлась пластиковая коробка с крестом.
— Бинт. Ещё бинт. Пластырь. Ещё пластырь. Пара пузырьков не знаю с чем. Две баночки каких-то таблеток.
— Так я и думала. Ни хрена полезного. А я свою, как назло, третьего дня опустошила и не успела пополнить. Был один инцидент… Давай сюда бинты. Мелкий, сгоняй в машину, там за моим сиденьем пакет с бутылками. Тащи его сюда.
Когда Лёшка выскочил наружу, Аннушка сказала:
— Так, пуля глубоко, не вытащить. Так что я могу только всадить вместо анестезии виски, замотать рану и надеяться, что не сдохну. Поэтому, скажи мне, пожалуйста, что ты умеешь водить машину. Хоть как-нибудь.
— Немножко умею.
— Молодец. Лучше плохо ехать, чем глубоко лежать. Надеюсь, мотор заведётся, потому что тянул он под конец совсем тухло. Я скажу, куда рулить, и постараюсь справиться с переходами, но педали временно не для меня. Главное, не вырубиться совсем… О, притащил? Отлично. Так, попробовать что ли, эту, со смешной этикеткой? Ну, за моё пострадавшее здоровье, детишки!
— Ну… Так себе виски, — сообщила Аннушка, оторвавшись от горлышка. — Этикетка — его главное достоинство. Но содержание алкоголя достаточное, чтобы смириться с тем, что мне сейчас будет очень больно.
Девушка резко перевернула бутылку над раной и заорала нечто громкое, неразборчивое, но, судя по интонации, крайне нецензурное.
— Уау! — выдохнула она. — Вот вам и антисептик… Теперь надо замотать… Надо… Перевязать…
Она резко побледнела, откинулась назад на кровать, глаза её закатились, голова упала набок.
— Она умерла? — тихо спросил Лёшка.
— Нет, — ответила Василиса. — Видишь — дышит. Просто потеряла сознание. Наверное, от боли. Помоги её уложить.
Вместе они расположили курьершу на кровати. Василиса достала УИн.
— Вылечишь её, как шмурзика?
— Надеюсь. Знаешь, на человеке это как-то по-другому воспринимается. Но, если я не достану пулю, то просто перевязка ей не поможет. Начнётся заражение, гангрена какая-нибудь, не знаю.
— Тебе не страшно?
— Очень страшно. Но я стараюсь рассуждать, как Алина, логически. Если я ошибусь, и сделаю что-то не так, то она может потерять ногу или даже умереть. Но если я не попробую, то она умрёт почти наверняка. Даже моей начальной медицинской подготовки достаточно, чтобы это понять. Посиди с ней, я сейчас.