В тоннеле застыла навечно глухая пробка — машины стоят бампер в бампер, только узкий свободный проезд слева, в который в темноте без фар не вписалась Аннушка. Шипастый бампер «керогаза» пропахал пыльные борта нескольких легковушек, вывернув их блестящими краями рваного железа.
Свободная полоса размечена светоотражающими линиями и сияющими в луче фонаря непонятными надписями, броневику по такой не пройти — узко.
— Я думаю, это для спецтранспорта, — сказала курьерша. — Чтобы скорая могла проехать, или, например, полиция, не знаю. И ведь никто не выехал на неё, заметь! Все стояли, как зайчики. Видать, законопослушный народец тут жил, пока не помер. Да, в машины лучше не заглядывай, серьёзно тебе говорю.
Василиса послушно отвела луч от тёмных окон. То, что она, к счастью, почти не успела разглядеть, явно не стоило рассматривать пристально.
— А что здесь случилось?
— Понятия не имею. Но умерли они плохо. Так, давайте ещё чуть поедем, пока я не вырубилась. Свети вперёд!
Машина, скрежетнув бампером, выбралась их затора и медленно покатилась прямо. Мотор гулко рычит под бетонными сводами.
— Аннушка, ты совсем бледная, — забеспокоилась Василиса. — Выглядишь не очень.
— А уж как хреново я себя чувствую! Но сдохнуть тоже не вариант. Погоди, тут недалеко, вот буквально… Ага, сюда! Это аварийный съезд.
Машина с трудом протиснулась, растолкав бампером пару легковушек, в отнорок тоннеля, открывшийся справа. Там оказалось нечто вроде небольшой парковки на несколько машин, сейчас пустующей. Аннушка заглушила мотор, открыла дверь, дёрнулась выйти, охнула, и опустилась назад на сиденье.
— Подождите, я помогу! — Василиса обежала капот и подставила ей плечо.
Курьерша ухватилась за него сильными пальцами и вытащила себя наружу. Левая штанина у неё полностью пропиталась кровью, которая капает на асфальт.
— Туда, — показала она рукой, — там комната отдыха для водителей.
Аннушка буквально повисла на Васькином плече. Девочка порадовалась, что та худая и невысокая.
На двери оказались непонятные надписи и вполне понятные пиктограммы — кровать, душ, унитаз, аптечка. Внутри даже зажёгся свет.
— Солнечные панели наверху, я как-то вылезала оглядеться.
— И что там? — спросил любопытный Лёшка.
— Ничего интересного, пацан, если ты не любитель готики.
— А что это?
— Это когда много могил тех, кого успели закопать, и костей тех, кого не успели. Так себе пейзажик. Не позитивный. Так, давай сюда меня, на койку. Ботинки поможешь снять?
Василиса расшнуровала высокие ботинки — один очень пыльный, другой пропитанный кровью.