— Готова!
— Иэ-эх… Прижми, прижми сбоку… Уй, больно-то как! Давай, шей!
— Всё!
— Мальчик, где моя бутылка? Давай сюда!
— Я из неё всё вылила на щипцы, — повинилась Васька, — а они и не пригодились!
— Забей, — махнула рукой Аннушка, — у меня ещё есть. Там, в пакете, дай сюда.
— Тебе очень больно? — спросил Лешка. — Ой, то есть вам.
— Можно на «ты». В конце концов, ты входишь в узкий круг мужчин, которые видели меня без штанов. И да, мне чертовски больно, но сейчас я выпью, и станет легче.
— Мама говорит, что алкоголь не решает проблем! — заявил Лёшка.
— Он помогает дожить до того момента, когда они решатся сами. Давай бутылку, пацан!
Аннушка одним движением руки свернула пробку и припала к горлышку.
— Уф, а этот ничего. На «Гленливет» похож. Итак, сейчас я окосею и вырублюсь. Пока это не произошло, у меня пара вопросов. Первый — откуда у тебя инструмент из списка «А» Коммуны?
— Я работала там техником.
— Ты старше, чем выглядишь?
— Нет, мне пятнадцать, честно. Просто так сложилось.
— Если ты была в Коммуне, то должна была хотя бы видеть мою старую подружку, Ольгу Громову. Можешь её описать?
— Ну… Рыжая, зеленоглазая, очень красивая, но какая-то злая, что ли… Или несчастная.
— Злая или несчастная? Точнее не скажешь. Верю, видела. Удивительная хрень, этот Мультиверсум. Вроде бесконечный, но всё время натыкаешься на общих знакомых. Не буду спрашивать, почему вы сдриснули из Коммуны, это дело ваше. Я бы тоже сдриснула. Но, раз ты получила табельный УИн, то техник ты, должно быть, неплохой.
— Надеюсь…
— Тогда, пока я буду в отключке, погляди, что там с «керогазом». Больше ничего не делать, в тоннель не выходить, наверх не подниматься. Можно оправиться и принять душ. За моим сиденьем в машине сухой паёк в коробках, пожрите, если проголодаетесь. Потом попробуйте выспаться. Всё сказала? Вроде всё. Ах, да — меня не будить, ждать, пока проснусь.
Аннушка посмотрела бутылку на свет, взболтнула, присосалась к горлышку.
Когда курьерша уснула, Василиса загнала Лёшку в душ, покормила галетами с джемом из сухпайка и уложила спать на второй кровати. Он устал, перенервничал, поэтому слегка вредничал, требовал то чаю, то сказку, то заверений в том, что скоро увидит маму. Но потом всё-таки уснул.
С машиной обошлось — пуля повредила всего лишь воздушный канал перед интеркулером, турбина не развивала давление, из-за этого мотор не тянул. Девочка вырезала УИном латку из борта одной из стоящих в тоннеле машин и заделала дырку. Закончив, почувствовала себя смертельно усталой, но всё же залезла в душ. Вода еле тёплая, видимо, запас горячей кончился, но она упрямо вымылась и, сдвинув Лёшку к стене, улеглась рядом.