Сосуд сопротивляется. Сильнее, чем другие. Его воля… необычна. Он принимает силу, но отвергает подчинение.
— Как это возможно?
Образы — хаотичные, странные. Что-то в прошлом сосуда. Что-то, чего не было у других носителей. Пустота, где должны быть воспоминания. Как будто… он пришёл откуда-то, где Хозяин не мог заглянуть.
Неизвестно. Но это не меняет конечной цели. Сосуд созреет. Сосуд придёт. Сосуд… станет.
— А если не станет? — Энира позволила себе вопрос, который мучил её уже несколько недель. — Если его воля окажется сильнее связи?
Долгое молчание. Потом — ответ, и в нём Энира уловила нечто новое. Не страх — Хозяин не знал страха. Но… интерес? Предвкушение?
Тогда он будет… интересным противником. Достойным. Давно не было достойных.
Энира вздрогнула. Хозяин говорил о сосуде как о возможном враге — и это звучало почти… одобрительно?
Но это не важно. Ты знаешь, что делать. Готовь ритуал. Собирай верных. Жди.
— Сколько ждать?
Столько, сколько потребуется. Время на нашей стороне. Всегда было. Всегда будет.
Связь оборвалась — мягко, как выдох спящего. Энира открыла глаза.
За её спиной собрались верные — уже не девять, а двадцать три. К ним присоединились другие: беженцы из разорённых деревень, искатели запретного знания, просто отчаявшиеся, которым некуда было идти. Культ умел находить таких, умел давать им цель и смысл.
— Хозяин доволен, — сказала Энира громко, чтобы все слышали. — Сосуд становится сильнее. Связь крепнет. Скоро… скоро он придёт к нам.
— А если не придёт? — спросил молодой Тим. За прошедшие недели он изменился: возмужал, огрубел, научился убивать. Хороший воин. Преданный слуга.
— Придёт. — Энира улыбнулась. — Метка ведёт его. Каждый раз, когда он использует силу Хозяина, связь становится сильнее. Каждый раз он делает шаг к нам. Он думает, что контролирует ситуацию, но на самом деле… на самом деле он уже наш.
Верные закивали. Вера в их глазах горела ярко, как огни на воде в безлунную ночь.
Энира повернулась к озеру. Где-то в его глубинах, в километрах под поверхностью, где давление могло раздавить человека в кашу, а тьма была абсолютной и вечной, — там спало нечто. Нечто древнее. Нечто голодное. Нечто, что ждало тысячелетиями и могло подождать ещё.
Но ждать оставалось недолго.
Сосуд созревал. Сосуд приближался. И когда он придёт — а он придёт, обязательно придёт — начнётся новая эра.
Эра Глубин.
Башня Знаний возвышалась над Академией, как палец, указующий в небо, — семнадцать этажей серого камня, увитого плющом и испещрённого сотнями узких окон. Говорили, что её построили ещё до империи, что камни помнят времена, когда людей на этих землях не было вовсе. Говорили много чего — Академия была местом, где слухи множились быстрее, чем кролики весной.