Я так старалась каждую копейку беречь и больше домой отправить. На выходных брала подработку, чтобы зря время не терять. К концу года поняла, что больше так не могу. Будто жизнь закончилась, и начался ад. Тогда Василий наш, зам директора в той компании, пригласил меня на выставку вроде той, где мы с тобой познакомились. Рассказывал что-то про фехтование и что там планировалось выступление школы. Я-то думала, он кадрится, испугалась, но отказать не смогла, боялась, работу потеряю. Пришла, — Аржана шмыгнула носом и вытерла бегущую по щеке слёзу. — А он говорит, погоди, здесь кое-что интересное будет, и пропал. Вокруг мечи, доспехи, ну и кимоно, конечно. Я пока это всё разглядывала, начались выступления. Смотрю, а там он, Василий, скачет с мечом, кричит.
Девушка улыбнулась сквозь слёзы.
— И тогда я сразу поняла, что зря про него плохо подумала, что ему можно верить. Он как-то меня разгадал. И сенсей мне сразу понравился, и школа. Мечи эти. Я ещё долго боролась с совестью, что часть денег трачу на фехтование, на кимоно, меч. Но потом успокоилась. Школа помогла мне найти равновесие, дала силы. Я прошла повышение квалификации, устроилась уже в другую фирму главбухом, стала больше зарабатывать. А долги огромные, пытаться одним махом отдать — надорваться можно.
Она замолчала, допивая остатки коктейля. Посмотрела на меня.
— Совсем тебе туго пришлось, — вздохнул я и, раз уж пошли такие разговоры, добавил. — Поэтому ты от меня дистанцию держала, потому что муж есть?
Аржана сверкнула глазами, будто я её в чём-то обвинил.
— Надеюсь, ты себя не винишь, у нас же ничего не было — просто друзья, — осторожно заговорил я.
Аржана поняла мою реплику по-своему.
— Думаешь, легко мне пришлось? Сначала ещё ничего было, я приходила к Назыну, плакала. Он говорил, что надо подождать и всё образуется. А потом, когда в Москву уехала… Сначала он стал резко со мной говорить, дальше — больше. Знаешь, я сколько выслушала от него на созвонах? Кричал, чтобы из квартиры по вечерам не выходила. Что я в Москву сбежала и, наверное, изменяю ему. И чтобы не ждали его, и знает он, что никому не нужен. Хотя мама моя постоянно его навещает. Агрессивный стал, злой, будто другой человек. А я устала, Андрей, я просто устала.
— Ну, ты же для семьи так много сделала, вытащила их одна, — приободрил я девушку. — Мужчине сложно сидеть и смотреть, как девушка тянет на себе его долги. Он злится не на тебя, а на себя. Чувствует себя слабым, ему тоже непросто всё это даётся.
— А знаешь, Андрей, — Аржана пристально посмотрела на меня, — я только сейчас поняла, почему меня так задело то фото в газете. Я не про тебя, а про себя подумала. Про измену. Как ты и сказал, на себя злилась.