Пришёл Славка и плюхнулся рядом со мной, бросил рюкзак на парту.
— Андрюха, есть списать?
Я улыбнулся:
— Конечно, только не факт, что там всё правильно.
— Тряпочный бой, тряпки готовь! — проорал зычным басом местный задира Глеб.
Он уже залихватски размахивал над головой грязной половой тряпкой. Славка раскрыл учебник и надел на голову:
— Я в домике!
Я отвлёкся на его кривляние и пропустил момент, когда тряпка полетела в меня. Серое полотнище со свистом и гудением шлёпнулось прямо на голову, и стало темно.
— Фу, блин! — Я попытался снять тряпку, запутался пальцами в рваных нитках. Она душила, сдавливала голову до противного звона в висках.
А потом я провалился в пустоту и оказался в пещере. Тряпка куда-то исчезла. В полутьме проступал каменистый свод и блестящая, напитанная водой почва под ногами. Впереди мерцал мягкий свет. К нему я и похлюпал, увязая в жидком месиве. Там кто-то то ли пел, то ли тихо бормотал колыбельную. Слов было не разобрать, но почему-то от этих звуков у меня по спине забегали мурашки.
Зачем-то, вопреки страху, я продолжал идти на звук, пока не разглядел силуэт. Мальчик стоял ко мне спиной и что-то делал руками перед собой.
Ещё до того, как он обернулся, по опущенным плечам и толстой неуклюжей фигуре я узнал в нём Серюню. Не было его в классе сегодня, тряпочный бой пропустил. Конечно, закидали бы, как всегда. Но лучше так, ведь здесь с ним что-то совсем нехорошее случилось.
Серюня посмотрел на меня своими глазами навыкате и зашевелил пухлыми губами:
— Мне так страшно умирать. Это мерзко и липко. Я теперь знаю, что смерть спрятана у нас в животе. И когда она выходит, становится холодно.
В ответ на его слова у меня нехорошо скрутило живот.
Он повернулся, и я отступил назад, ударившись затылком о каменный свод пещеры. Но взгляд невозможно было оторвать от страшного зрелища: живот Серюни был распорот сверху донизу. Плоть торчала неровными краями, как будто не резали, а рвали. Из прорехи тянулись скользкие мокрые кишки, которые он баюкал на руках.
— Ты боишься смерти? — спросил он и криво улыбнулся бледными пухлыми губами. — Ты про неё не думаешь, а она уже на подходе. Ждёт тебя. Она всегда ждёт, а потом приходит. В самый неожиданно момент. Приходит за всеми. За тобой, — на пол с рук Серюни хлюпнул шмат скользкой кровавой жижи. Он с грустной улыбкой посмотрел на него и продолжил: — и за твоими близкими.
Пещера вспыхнула ярким светом, который неприятно ударил по глазам. В висках зазвенело. А потом собралась картинка. Передо мной в луже крови лежала Лея. Она закатила глаза и часто дышала. С каждым выдохом из рваной раны на её шее с бульканьем выплескивалась порция крови.