Он улыбнулся сквозь слезы.
– А я бы смотрел. До конца.
Потому что я люблю тебя. До крови. До боли. До глупости.
Ты дала мне жизнь. Вторую. А теперь – ещё одну.
Он сел на край кровати. Аккуратно, словно всё ещё боялся что-то сломать.
Я повернулась, приподнялась чуть и передала ему дочь.
Он взял её на руки – почти не дыша.
Смотрел так, будто держал в ладонях саму вселенную.
– Она… настоящая, – выдохнул он.
– Да, – ответила я. – Самая настоящая часть нас.
Засмеялась. Такой трогательны сейчас, растерянный.
Мой суровый жесткий доктор, рука со скальпелем которого не дрожит…
Он посмотрел на меня. Медленно. Долго.
– Как ты себя чувствуешь?
– Как будто умерла и воскресла. В теле с болячками, но с душой – целой. Я… не верю, что я смогла. Честно. Все-таки это непросто… Еще бы…
Он провёл пальцами по моему лбу, по виску.
– Ты не просто смогла. Ты победила. Ты дала мне то, что я даже мечтать не смел. Семью.
Тишина была благословенной. Она спала на его груди. Я – смотрела. А он – на меня.
Мы, трое. Совсем другие, чем были до этого дня.
И тогда я тихо сказала:
– Знаешь… я думала… может, мы назовем ее Лейлой.
Он не сразу ответил.
Губы дрогнули.
Он закрыл глаза.
Выдохнул.
Потом посмотрел. Глубоко. Мягко. Как тогда, когда впервые сказал, что я – его.
– Ты уверена?
– Уверена, – кивнула я. – Потому что теперь это имя больше не принадлежит прошлому. Оно – живет в ней, в нас. В любви, которая сильнее смерти.
Он притянул меня к себе. Аккуратно. Поцеловал в макушку.
А потом перевел глаза на малышку.
Коснулся ее лобика и улыбнулся:
– Здравствуй, Лейла. Добро пожаловать домой.
Конец