Доктор Артур. Эхо ее сердца — Иман Кальби

Я всё еще не верю. Не до конца.

Тело кажется не своим. Оно огромное и пустое одновременно, как будто я – раковина после шторма. Грудь тяжелая, горячая, переполненная. Живот обмяк, болит – но уже не от схваток, а от послесловия к ним. Внутри все словно отбито – не просто физически, а эмоционально.

Я лежу, опершись на подушки, приподнята наполовину, закутанная в чистую, легкую простыню, поверх – тонкий шелковый пеньюар цвета топленого молока. Его подбирала Маша – еще на моем восьмом месяце.

– Это не для фоток. Это для тебя. Чтобы ты почувствовала себя женщиной, а не просто оболочкой,– сказала она деловито. Опыт-то у нее был грандиозный. Многодетная мама с фигурой супермодели. Стоит поучиться…

Сейчас я ее понимаю.

Я держу дочь.

На руках.

У груди.

Моя девочка.

Она такая маленькая, что, кажется, помещается между ладонями. Красноватая кожа, слипшиеся ресницы, пухлая складочка на носу. Она ещё не умеет быть человеком – просто есть. Присутствует. Как чудо. Как факт, что Бог всё-таки существует.

Когда я приложила ее впервые – мое тело отозвалось не болью. Не страхом.

А чем-то… древним. Инстинктивным. Внутренним знанием, что так и должно быть.

Что это – я. Женщина. Мать.

И это – она. Моя дочь. Моя новая жизнь.

Я смотрю, как она делает первый глоток – осторожно, будто извиняясь. И замираю. Всё во мне замирает. Потому что с этого момента – она питается мной. Живет через меня. Через мою любовь, мою кровь, мою волю жить.

И я – не боюсь.

Когда дверь скрипнула, я не сразу посмотрела.

Просто почувствовала его. Как ветер. Как запах после дождя. Как пульс рядом.

Он вошел медленно. Как будто боялся потревожить воздух.

На нем – темно-синяя рубашка, которая всегда делает его старше, строже. Но сегодня – в глазах его мальчик. Ребенок, который боится, что его не пустят к чуду.

Он замер.

Увидел нас.

И все в нем сжалось. И – открылось.

– …Ника…

Я повернулась к нему.

И впервые за много часов улыбнулась.

– Иди сюда, Артур. Папа.

Он подошел медленно. Глаза блестели, голос сорвался, когда он говорил:

– Прости… я должен был быть с тобой. Там. Рядом. Держать за руку. Хотел… очень.

– Я знаю, – тихо. – Но мама была права. Там… ничего такого, на что должен смотреть мужчина, если он хочет потом ещё дышать.

У Артура была экстренная операция и он приехал в роддом, когда уже начались потуги. Я попросила его подождать- не хотела, чтобы он видел меня в таком состоянии. Да и мама все уши реально прожужжала на тему того, что не все биологические процессы в женщине мужчине надо лицезреть. Даже если этот мужчина- циничный доктор…